Солнце полуночи

Тогда в моей голове была одна мысль: «Только не она!»

Сейчас, рассказывая, я представил, что меня могло просто не оказаться рядом. Я уже не мог представить свою жизнь без Беллы. Кажется, она совсем не собиралась пугаться. Или лимит страха для нее на сегодня уже был исчерпан? Я рассказал, как поругался практически со всей семьей, как потом тщательно следил, не узнал ли кто нашей тайны...

- Но в конце концов, - резюмировал я, - лучше было выдать семью в самый первый день, чем причинить тебе боль сегодня, здесь, когда меня ничто не останавливает.

- Почему? - мгновенно отозвалась Белла.

- Изабелла...

Я ласково взъерошил ее волосы.

- Белла, я не смогу жить, если причиню тебе боль. Ты даже представить себе не можешь, что чувствую я, представляя тебя, бледную, холодную, неподвижно лежащую на земле.

Внутри меня все сжалось в комок, стоило только подумать об этом.

- Не видеть твоего румянца, блеска твоих глаз... Ради чего тогда жить? На всем свете для меня нет никого дороже тебя. Отныне и навсегда.

Я не знал, что дальше будет с нами, но я хотел, чтобы она всегда помнила об этих словах. Белла явно смутилась, но я был готов ждать сколь угодно долго, пока она осознает смысл сказанного и поймет, что все именно так и никак иначе. Я не ждал от нее ответных признаний, я хотел, чтобы она приняла мои.

- Ну, мои чувства к тебе хорошо известны. Ну... я лучше умру, чем соглашусь жить без тебя, - все так же смущенно произнесла Белла, а потом быстро добавила:

- Знаю, я — идиотка!

- Ты, правда, идиотка.

Мы весело смеялись. На душе у обоих, похоже, стало легче.

- Значит, лев влюбился в овечку?

- Какая бедная овечка, - с легкой язвительностью в голосе поддержала меня Белла.

- А лев тогда — просто ненормальный мазохист, - со смехом, подытожил я.

Я прислушивался к самому себе: с одной стороны, кардинальные перемены в моем настроении пугали меня; с другой, я понимал, что они – результат предельного напряжения собственных сил. Раз уж я решился на все это, я просто обязан был держать ситуацию под контролем. Хорошо или не очень, но пока это удавалось. Да, своим поведением я не мог не испугать Беллу. Мне было тяжело осознавать, что она страдала по моей вине, но все это действительно было необходимо: Белла должна была максимально четко осознавать, что человеком я остался только внешне – внутри меня затаился дикий зверь, монстр… и в данный момент она подвергается смертельной опасности. Я не имел права лгать ей.

Но я не хотел, чтобы она боялась меня! Сейчас, здесь, рядом с ней я чувствовал себя именно человеком. Удивительным образом Белла разбудила во мне две противоположные сущности, которые я долгие годы прятал самым тщательнейшим образом. Они не смогут долго уживаться вместе. И пусть я никогда не смогу снова стать живым человеком, убить Беллу я не позволю себе сам.