Солнце полуночи

Она улыбнулась, видимо радуясь, что я продолжил наш вчерашний разговор.

- А что, мои вопросы тебя раздражают?

- Не так сильно, как твоя реакция на мои ответы, - признался я, улыбаясь в ответ на ее улыбку.

Уголки ее губ опустились.

- А что не так с моей реакцией?

- В том-то и проблема. Ты так невозмутимо все воспринимаешь – это ненормально.

Ни одного вскрика за все время. Как такое возможно?

- Приходится гадать, что ты на самом деле думаешь.

Конечно все, что она делала или не делала, интересовало меня.

- Я всегда говорю тебе то, что на самом деле думаю.

- Кое-что ты наверняка исправляешь.

Она снова закусила губу. Она казалось, не придавала этому значения – это было подсознательной реакцией на напряжение.

- Не так уж и много.

Этих слов было достаточно, чтобы подзадорить мое любопытство. Что же она хотела от меня скрыть?

- Достаточно, чтобы свести меня с ума, - сказал я.

Она запнулась, и затем прошептала:

- Тебе бы не хотелось это услышать.

Я задумался на мгновение, вспоминая весь наш вчерашний разговор, слово за словом, прежде чем связал все воедино. Возможно, мне нужно было по лучше сосредоточится, так как я и представить не мог того, что не хотел бы услышать из её уст.  И только мгновения спустя, поскольку тон ее голоса стал таким же, как прошлым вечером - в нем снова неожиданно заскользила боль – я вспомнил. Я запретил ей говорить, что она думала. Никогда так не говори, прорычал я на нее. Из-за меня она плакала…

Это было то, что она скрывала от меня? Глубина ее чувств ко мне? И то, что во мне живет чудовище, не имело для нее значения? И то, что она считала, что для нее слишком поздно менять свое решение?

Я был не в состоянии говорить, так как ту радость и боль, что я испытывал невозможно было выразить словами, противостояние между этими чувствами оказалось слишком острым, что не позволило бы мне внятно ответить. В машине воцарилась тишина, за исключением равномерного ритма ее сердца и дыхания.

- Где все твои братья и сестры? – спросила она неожиданно.

Я сделал глубокий вздох и впервые ощутил её аромат со всей полнотой обжигающей боли и с удовлетворением понял, что почти привык. Это позволило мне вновь говорить с небрежностью.

- Они взяли машину Розали, - я припарковался на открытом месте прямо за той машиной, про которую только что сказал. Увидев как её глаза опять округлились я подавил улыбку.

- Шикарно, не правда ли?

- Вот это да! Если у нее такая машина, зачем она ездит с тобой?

Розали бы понравилась такая реакция Беллы… если бы она могла объективно относилась к ней, что вряд ли это когда-нибудь случится.

- Все-таки слишком шикарно. Мы же стараемся не выделяться.

- Без особого успеха, - сказала она мне и затем жизнерадостно рассмеялась.