Смерть оловянных солдатиков

С нежными взглядами, вздохами, ласками и припадением небритой щечкой к волосатой груди. То есть с чувствами, а не просто так. Просто так можно и с ослом…"

"Это, конечно, правоверным не понравится. Ох, не понравится! И тогда эту парочку можно… Всего-то двух, а не весь зрительный зал или киногруппу. Вполне себе щадящий, можно сказать, экономвариант. При равном полноценному теракту резонансе. Особенно, если звезды…

Итак, берем за основу – голубых. Боевики…

А почему боевики? А пусть один – боевик, а другой, допустим, священнослужитель. Выпускник медресе, отличник. Ах, какой гнусный сюжетец намечается. Один с автоматом, другой с Кораном и друг дружку любят. Сильно и часто. Просто в каждом эпизоде… И еще разговоры на тему религии. Например, Корана. Мол, Сура двадцать девятая… И в процессе… И после, в перерыве. И снова, собравшись силами… А если на тему Корана…

А если про Коран, то за каким тогда голубые сдались? Коран – книга священная и если ее начать интерпретировать… Копаться в ней. Истолковывать не так, как следует, то это всем оскорблениям оскорбление! И можно даже никого в кадре не иметь. И вообще кино не снимать. И на звезд-актеров не тратиться. И на массовку. Достаточно одного какого-нибудь документалиста, который снимет научно-познавательный фильм на тему причин и истоков возникновения и развития религиозных верований на Востоке. И разложит тот Коран по сурам и полочкам. Разъяснит с точки зрения исторического развития, этнических предпосылок и религиозных заблуждений. С чем-нибудь сравнит, что-то процитирует, что-то интерпретирует, в чем-то усомнится. И раздразнит…

Пожалуй, так. И станет врагом номер один. Всё сходится…

А если будет не документалист, а допустим, журналист? Один. Или писатель. Лучше писатель, этот напишет обиднее. И потом журналисты – это древнейшая, после первой, профессия, о чем все знают и на них не обижаются. Или не очень обижаются. А писатель – это другое дело, глыба. Это философия, это плевок в вечность. И рикошетом – в правоверных.

Пожалуй, писатель! Пусть чего-нибудь такое накропает, что-то такое перевернет, пусть поколеблет устои и усомнится в непреложных истинах. Нормально. Писатели они вечно что-нибудь чудят, интерпретируя и перевирая на свой лад. К ним прислушиваются. Как к полоумным предсказателям.

Пусть будет писатель. И интрига, которая прикует к себе внимание правоверных. Чтобы как сериал, где не знаешь, что будет в следующей серии. А узнать-то хочется. И все это переплести, перемешать, сдобрить перчиком сенсационности, подогреть через средства массовой дезинформации, разбить на удобоваримые для населения порции, правильно сервировать и подать к столу.