Смерть оловянных солдатиков

Обе они работают на обеспечение успеха основной, третьей группы, которая выходит из «зеленки», совершает марш, выходит к железной дороге, минирует мост и подрывает его в момент прохождения по нему пассажирского состава. Уцелевших в катастрофе оглушенных и растерянных пассажиров забрасывают в вагонах гранатами, а тех, кто пытается спастись бегством, расстреливают поставленные на высотках вдоль путей пулеметные расчеты, потому что спрятаться жертвам будет негде.

Н-да… Целый поезд это… Не меньше пятисот человек… Да нет, больше, учитывая перенаселенность битком набитых вагонов. И остановить террористов будет некому, так как все силы будут брошены на борьбу с бандитами, захватившими райотдел полиции и воинский склад.

Так все и будет… Или не будет, потому что теперь план террористов известен. В деталях. И их можно легко перехватить на маршрутах подхода и уничтожить, не допустив человеческих жертв. Ради только этого стоило затевать все эти игры. Ведь если бы не было торговли оружием, не было Галиба, то к кому бы пришел Газван, кому рассказал о готовящейся диверсии? А так…

– Что будешь делать? – спросил Серега.

– То, что должно. Выхожу аварийным каналом и сбрасываю информацию домой.

– «Первому»?

– «Первому». А кому еще? Пусть они там разбираются сами. Мы сделали все от нас зависящее.

– Ну да. Это ты сильно завернул. Бандиты сами, чуть не в очередь приходят и о своих планах рассказывают. Прямо как пионеры. Сами друг с другом воюют, сами друг дружку стреляют. Скоро мы так без работы останемся.

– Не останемся… И вот что еще – на всякий случай подготовь маячки. Газван просил оружие…

– Я понял, – кивнул, не дослушав, Серега. – Сделаем в лучшем виде. Поведем его как на поводке. Коротеньком.

– Только аккуратно, они ребята опытные, могут проверить партию.

– Не учи ученого.

– Тогда – все…

Через час в Москву ушла шифрограмма с подробным описанием готовящейся диверсии. С маршрутами, сроками, численным составом… И подробностями, которые мог знать только первоисточник. Он их и рассказал.

И рассказал не кому-нибудь, а Галибу – очень и очень уважаемому на Востоке человеку!

* * *Это был не дом, это было поместье. Латифундия. В одной южноамериканской стране. В таких прятались бывшие нацистские преступники. Десятилетиями. В такой хотел отсидеться известный миру писатель и журналист, которого исламский мир приговорил к смерти.

Ах, какие виды! А воздух! А цветы!.. А девушки из местных, которые убирали дом, готовили, стелили, стирали, при этом все время что-то напевая и пританцовывая!

Не убежище – рай земной! Со смуглыми ангелочками. В таком можно прятаться всю жизнь. И журналист впервые за долгое время расслабился.