Смерть оловянных солдатиков

Как всё по-скотски в этой жизни – рядом с тобой в спальне, на одной кровати полуголая модель, которая… сделает тебе на ночь укол.

– Надеюсь, у вас хватит ума не приставать ко мне? – спросила Ирен.

– Так вы же не женщина, вы же терминатор.

– Спокойной ночи.

Ирен положила на прикроватный столик крем для снятия макияжа, ватные диски, пудреницу, пистолет «Глок», электрошокер, мобильный телефон, радиостанцию, метательный нож и изящную дамскую сумочку, в которой уже понятно, что было.

За дверью, в соседней комнате, было слышно, как по-деловому переговариваются телохранители. Им всю ночь по очереди охрану нести, не позволяя себе ни выпить, ни расслабиться, ни телевизор посмотреть, ни в картишки перекинуться. Равно как тем, которые обложили дом снаружи. Такая собачья, но хорошо оплачиваемая работа.

Журналист лежал и думал… Как он поддался, позволил втянуть себя в эту авантюру? Охранники, боевики, бабы с пистолетами… Интервью, которые он никогда не давал, но которые перепечатываются всеми таблоидами. Поджоги квартир и разгром издательства. Какой-то дурной, бульварного пошиба боевик, который еще неизвестно, чем закончится. Вернее, известно чем! И надо ему все это?! Не проще было бы тихо лежать в своей квартире, на любимом диване…

Но с другой стороны – телохранители, красотки с бомбами, террористы, которые восприняли его всерьез, слава, конспиративные адреса, миллионные тиражи книги, которую он не писал, но которая вышла под его именем… Бурлеск.

А может, и хорошо, что бурлеск, за которым сам не заметишь, как уйдешь. Что все, как в кино, где ты, главный герой. Джеймс Бонд, черт его подери! Может, так и надо, на бегу, чтобы каждый день картинка менялась, чтобы не валяться в одиночестве, ожидая неизбежного и печального конца, самого себя жалея и оплакивая.

Может, так?

Тогда ему повезло. Сказочно повезло! Ибо напоследок, на самом краешке, он вкусил новой, неизвестной, незнакомой ему жизни, которая как в кино. Как в книге, которую он не писал…"

"Журналист скосил глаза. Рядом с ним, разметав по подушке волосы, спала красавица, на которую даже если просто смотреть – удовольствие. И черт с ним, что ее нельзя… Даже если бы можно было, это надо еще с ней справиться. Тем более что другие считают, что она его любовница, и слюной от зависти истекают, как оголодавшие псы. Вот и пусть! Нет, не так все плохо. Нормально все – как надо. Карнавал на краю пропасти. Но все же… карнавал!

Журналист вздохнул. На этот раз с облегчением.

Ирен мгновенно открыла глаза. Ткнула в вырез пижамы руку. Сказала грудным, влюбленным голосом:

– Ты чего не спишь, милый? – Быстро огляделась… Никого. Никого постороннего. – Спите, наконец. У меня завтра трудный день. – Закрыла глаза. И тут же уснула, как боец на привале после долгого марша.