Солдат - всегда солдат

Скормив ребёнку полбанки овощных консервов, найденных в бандитском мешке, Настя моментально прикончила остатки и, старательно затоптав остатки костра, принялась грузиться. Сумка и неподъёмный мешок с консервами заставили её охнуть и страдальчески скривиться.

Отвыкшие от физических нагрузок мышцы ныли и возмущались таким зверским с собой отношением. Усилием воли заставив себя выпрямиться, Настя поправила вещи, пытаясь распределить груз поудобнее, и вздохнув, решительно шагнула к выходу.

Заинтересованно наблюдавшая за её камланием Нюська покорно вышла следом за ней и, подняв к небу заспанную мордашку, вздохнула, явно кому-то подражая:

— И когда только эта дрянь кончится?

— Ты это про что, подруга? — излишне бодро поинтересовалась Настя.

— Про дождь. Надоел хуже горькой редьки, — на полном серьёзе выдала Нюська, испуская очередной вздох.

— Ты где таких выражений нахваталась, малявка? — деланно возмутилась Настя.

— В садике твоём, — не осталась в долгу дочь.

— Не моём, а твоём. Что-то я не помню, чтобы там кто-то так говорил, — проворчала в ответ Настя.

Ответ не удивил её. Самой следовало догадаться, что подобные высказывания девочка могла услышать только в одном месте. Но и поощрять такое отношение к серьёзному учреждению тоже не стоило.

— В твоём, мне он не нужен, — решительно огрызнулась Нюська. — Нянька наша так говорила.

— Нянечка, а не нянька, и перестань злиться, когда разговариваешь с матерью, — менторским тоном поправила её Настя.

— Грымза она, а не нянечка, — решительно заявила Нюська. — И вообще я про эту тюрьму разговаривать не хочу.

— Анна, ты где этого набралась? — ахнула женщина.

— А всё там же. В садике твоём, — ехидно пропела маленькая вредина, специально с силой опуская ногу в лужу.

— Выпороть тебя, что ли? — растерянно протянула Настя, одновременно пытаясь на ходу стряхнуть воду с джинсов.

— Детей бить нельзя. Это не метод воспитания, а родительский садизм, — раздалось в ответ, и Настя окончательно растерялась.

Ребёнок отходил в садик год и месяц, а отвечает ей так, словно знает больше собственной мамаши. Не найдя, что ответить собственному чаду, Настя на всякий случай сурово сдвинула брови и, собравшись с мыслями, ответила:

— А я тебя бить и не собираюсь. Я тебя просто выпорю.

— Всё равно нельзя, — упрямо насупилась Нюська. — Это жестоко.

— Это кто ж такое сказал? — не удержалась Настя.

— Воспиталка наша, Маринка Фёдоровна, — шмыгнула носом Нюська.

— Ты чего опять носом шмурыгаешь? — насторожилась Настя.

— Болею, забыла, что ли? — огрызнулась девчушка, демонстративно утерев нос рукавом.

За разговором они выбрались на трассу, и только теперь до Насти дошло, почему за весь день по дороге не прошло ни одной машины.