Солдат и пес. Книга 1

Размышляя так, я успевал фиксировать обстановку. На седьмом и восьмом постах она была совершенно рядовой. Часовые полноценно несли службу, псы тоже не дремали, вот словно уловили они мои биотоки и показали себя перед командиром части с лучшей стороны. Железная дорога сияла огнями, громыхала составами и маневровыми тепловозами, нечеловечески голосила мегафонными голосами…

Наш долгий обход занял часа полтора. Уже на подходе к караульному помещению полковник повернулся ко мне:

— Сергеев! Ты парень умный, и я надеюсь, правильные выводы сделал из того, что сейчас видел. А может быть, и слышал?..

— Никак нет, товарищ полковник. Не слышал. Да и не видел ничего.

— Так я и думал. Соображаешь. А раз не видел, то и разговоров никаких нет, и быть не должно. Так?

На КПП сначала я сделал отметку в караульной ведомости о проверке своих лохмато-хвостатых подопечных, потом командир долго делал запись о результатах своего обхода, не преминув указать на всякие мелкие недостатки, которые необходимо устранять. Закончив, сказал:

— В целом дежурство по части организовано удовлетворительно. Продолжать в том же духе, бдительности не ослаблять.

Богомилов облегченно вздохнул:

— Ух! Одно из самых приятных чувств в жизни — когда начальство покидает твои окрестности… Что там на обходе? В самом деле все в норме?

Произошедшее на обходе, разумеется, далеко выходило за пределы нормы. Но к этой секунде у меня сложилось четкое понимание того, что говорить об этом сейчас не следует…

— И про тот самый инцидент, — осторожно произнес лейтенант, — ничего не было сказано?

— Нет, конечно, — спокойно ответил я. — А что тут говорить? Так, дуновение какое-то. В конце концов, может, мне просто почудилось!

Он помолчал, сложно повел плечами.

— Почудилось?.. — повторил за мной. — Чтобы вот так сразу и почудилось, и тут же командир части мчится с обходом… Вот как-то непохоже на совпадение, а?

Теперь пожал плечами я.

— Да честно говоря, тоже так думаю…

Мы были уже за пределами КПП, и здесь можно было говорить свободно, без всяких лишних ушей, и все-таки я решил воздержаться от разговора по двум причинам. Первая — произошедшее мне надо было самому обдумать, обмозговать как следует. А вторая…

Вторая заключалась в том, что если я сейчас заговорю, лейтенант может взбудоражиться, взыграет ретивое — и это станет заметно, даже если он будет стараться себя сдерживать. А тут… как говорится, у стен есть уши. И глаза.

Вот об этих ушах и глазах мне тоже надо было поразмыслить самому, прежде чем пускаться в совместные мозговые штурмы. А в том, что таковой нам с Богомиловым предстоит, я не сомневался.

Лейтенант точно прочитал часть моих мыслей. И очень хорошо. Поскольку то, что знать ему было рано, осталось при мне.