Соль под кожей. Том второй (СИ)

Логично, в общем — так он может спокойно доставать его из тайника, не боясь быть раскрытым.

— Через десять минут общий сбор на первом этаже! — кричит из-за двери Илона, и я в который раз поражаюсь, до чего же противный голос бывает у некоторых женщин.

Если она и в постели так же гундосит — не удивительно, что Андрей крепко сидит на изменах. Даже не представляю, что было бы с моим либидо и потенцией, если бы вот такое охало и крякало подо мной.

Когда мы спускаемся, все уже почти в сборе, и первое, на что я обращаю внимание — Угорич, который, мать его, сидит на диване, рядом с которым единственное пустое место в этой комнате. Не считая подушек на полу, на которых разместились остальные мужчины, и где Андрей тут же занимает место.

Я, блять, не сяду рядом с этой скользкой змеей.

Ни за что не сяду.

— Наши молодожены задержались, — изображая очарование, гундосит Илона.

— Андрей настоял, что ничто не сможет помешать ему потереть мне спину, — лыблюсь от уха до уха, чем явно ввергаю ее в ступор.

— Какие подробности, — скептически комментирует какая-то тетка крайне неопределенного возраста — видимо, жена кого-то из парочки взрослых приятелей Новака.

Ей я тоже адресую абсолютно пофигистическую улыбку и, наконец, нахожу место себе по душе — на пуфе около камина. Здесь он уже не бутафорский, а каменный и довольно закопченный от частного использования. Но жар от огня и приятное потрескивание дров, пожалуй, скрасят все недостатки сегодняшнего вечера. И даже, прости господи, компанию Угорича, чей тяжелый одеколон уже и так заполнил собой все пространство здоровенной комнаты.

Я терпеть не могу такие мероприятия.

А сегодняшнее особенно отвратительно, потому что очень похоже на мою прошлую жизнь. Отец любил собирать гостей даже без всякого повода. Тогда мне казалось, что все приходящие в наш дом люди — искренне любят его и не способны на предательство. И только потом я поняла, что все эти улыбки, пожелания здоровья и процветания, заверения в вечной дружбе и «вместе на край света» — не имеют ничего общего с действительностью.

Происходящее сейчас — ровно такой же пир цинизма и лжи. Почти в таких же декорациях, с такими же точно фальшивыми улыбками. А на самом деле, стоит только бросить в эту толпу шакалов мясную кость — и они тут же вцепятся друг другу в глотки.

Я даже не особо вникаю в суть застольных разговоров, потому что никому здесь, ровным счетом, до меня и дела нет. У меня вполне понятная незначительная роль в их пищевой цепочке — я нахлебница и выскочка, и попала в высший свет только потому, что мне это позволили.