Соль под кожей. Том второй (СИ)

— У меня есть хорошая арабика, — с едва заметным триумфом в голосе говорит Марина. — Вообще без горечи. Это Вадим привез, когда…

— Марина, нет! — понимаю, к чему эта пауза и пытаюсь выдернуть ее в реальность, пока подруга не утонула в ней слишком глубоко. — Ненавижу арабику! Спрячь немедленно это дерьмо, а лучше выброси. Подойдет чай, цикорий, какао с молоком.

— Я знала, что у него кто-то есть! — Голос Марины снова звучит с надрывом и ребенок, который только-только перестал судорожно всхлипывать, снова начинает плакать. — Уже несколько месяцев знала! Ты же знаешь, блять, мы всегда это чувствуем! Незаметные сигналы, что член твоего мужика уже…

— Марин, поставь чайник, ладно? Прямо сейчас.

— Думаешь, я совсем тупая и не понимаю?! — Она громко истерично смеется, буквально испепеляя мое терпение. — А, может, ты… знала?

Я инстинктивно чуть крепче сжимаю пальцы вокруг телефона, но успокаиваю себя тем, что о нашем с Авдеевым быстротечном романе знаем только он и я, а Вадим не из тех мужчин, которые треплются о своих постельных победах.

— Знала что? — спокойно спрашиваю я, мысленно упрашивая все высшие силы сжалиться и сделать так, чтобы дорога до дома Марины вдруг стала прямой, ровной и совершенно свободной.

— Что у моего мужика роман с другой бабой! Не прикидывайся дурой, Лера!

— Если тогда ты и так все знаешь, то может просветишь меня каким образом я могла бы это узнать?

— Потому что ты… ты приехала ко мне в больницу! Не отговаривала меня сделать аборт!"

"В эту минуту я чувствую себя примерно как тот кролик из басни, когда лев, перед тем, как сожрать его, меланхолично говорит, что единственная вина кролика только в том, что ему, льву, очень хочется есть. Но от того, чтобы послать Марину далеко и надолго, я до боли сильно сжимаю челюсти, потому что где-то там сильно и громко заливается в истериках ее дочь.

А в Марине говорит ревность и обида. Это максимально тупо, но кто из нас проявляет чудеса благоразумия, когда розовые очки иллюзии внезапно и мгновенно разбиваются стеклами внутрь?

— Ненавижу! — внезапно выкрикивает Марина, и ее вопль сопровождает новая порция звуков хаоса. Кажется, она перешла в стадию неконтролируемой агрессии, и теперь будет крушить все подряд. — Всех вас НЕНАВИЖУ!

— Марина, прошу тебя, подумай о до…

Я обрываюсь на полуслове, потому что в трубке только годки.

И теперь уже я начинаю как ненормальная ей названивать, но телефон просто гудит и гудит, и гудит, без намека на ответ. Включаю громкую связь и перевожу ее номер в режим авто-дозвона. Наверное, у меня на лице написаны все хреновые предчувствия, потому что Миша, ощутимо дав по газам, коротко бросает: «Почти приехали».