Соль под кожей. Том второй (СИ)

И хоть все остальные эпизоды столкновения этих двух не были такими «вкусными», они все же были; Завольскому старшему есть за что ненавидеть Авдеева и совершенно не за что хотеть начинать сотрудничество. Но, тем не менее, договор у меня перед глазами — именно об этом, хотя и выглядит как передел сфер влияния с указаниями всех вводных: суммы годового оборота, уставной капитал, прочие тонкости, которые конкретно очерчивают ареалы охоты «ТехноФинансов» и «MoneyFlow».

Это, без преувеличения, договор о мире.

Но где Завольский — а где мир и покой? Я достаточно проработала бок-о-бок с этой гнидой, чтобы наверняка знать — он никогда, ничего, никому не прощает. Особенно тем, кто кинул его на бабки. Тем более тем, кто достаточно заматерел, чтобы перегрызть горло ему самому. А «MoneyFlow» очень даже на это способен. Я бы даже сказала — это единственный на сегодняшний день хищник, который может снять шкуру с Шерхана. И чтобы Завольский, прекрасно это зная — он всегда был бессердечной тварью, но никогда не был идиотом — добровольно заключал мир со своим потенциальным убийцей?

Я откусываю хороший кусок сендвича, отмечая, что он здесь действительно вкусный и не сухой. Делаю пометку почаще заезжать сюда на перекус и делаю то, чему меня когда-то научил мой личный дьявол — Данте.

Чтобы понять, что задумал враг, нужно изучить его повадки, понять, как он охотиться, как готовит удар и когда его наносит. Нужно залезть ему в башку. Нужно просочиться ему под кожу. Стать им.

Вот что-то, а Завольского-старшего я изучила вдоль и поперек. И хоть меня тошнит от одной мысли о том, чтобы примерить на себя его потроха, это нужно сделать. Не потому что я хочу все знать или заработать еще один козырь — даже на сегодняшний день я знаю достаточно, чтобы, при желании, устроить старому борову целую кучу проблем. Но даже если я разыграю карту со схемой и солью, куда нужно, все пути ввода и вывода — он все равно сумеет выкрутиться. Не без потерь, само собой, но живой и еще достаточно сильный, чтобы попытаться свести со мной счеты. Я же в такой ситуации остаюсь максимально уязвимой.

Как сказал бы Данте: «Ты подашь блюдо сырым, и не факт, что сама же им не траванешься».

Именно поэтому, я должна ударить так, чтобы Завольский больше никогда не смог встать на ноги. Чтобы он почувствовал то же, что чувствовал мой отец, когда против него ополчилась вся стая вчерашних однокашников, а ему просто выдрали зубы и не оставили другого выхода. Но даже в такой ситуации мой папа нашел в себе силы хотя бы уйти с честью.

У Завольского не будет и этой возможности.

Я разделываюсь с сендвичем и прошу еще один.