Соль под кожей. Том второй (СИ)

 — Он обожает лошадей, держит парочку каких-то породистых жеребцов и считает, что когда-то дочь обязательно сознательно разделит его увлечение.

— Недешевое хобби, — говорю как будто себе под нос, но Марина, конечно, все прекрасно слышит.

— А кто-то собирает раритетные машины и часы.

Значит, чутье на счет Вадима подвело меня как минимум дважды. Сначала, когда я приняла его за вариант, с которым не будет проблем, а потом — когда решила, что он просто мужик из офиса.

— Ну, значит… — Я поднимаю бокал, в который Марина тут же доливает еще немного. — За мужчин, которые созрели не просто заделать ребенка, но и заниматься его воспитанием!

Какое-то время мы просто болтаем о разном, хотя «болтаем» — не совсем верное слово для практически полного монолога Марины. Но мне действительно интересно ее слушать. А еще это безопасно для меня — когда один человек так увлечен пересказом своих мытарств на тернистом пути к славе, он не особо интересуется жизнью другого. От меня требуется только иногда поддакивать, вставлять уместные по градусу беседы фразочки и шутки, и выражать сочувствие, восхищение или удивление.

В конец концов, мы с ней обе — сломанные хорошие девочки, с той лишь разницей, что она не носит за плечами кости прошлого, которые никак не может похоронить. Ну или Марина так же ревностно бережет свои тайны, как и я.

— И потом он говорит: «Мадам Рогожкина, я вынужден признать, что этот blanquette de veau…

Ее рассказ перебивает телефонный звонок. Марина сразу схватывается, на ее лице появляется теплая улыбка, стоит ей бросить взгляд на экран.

Это Вадим.

Догадаться вообще не сложно, потому что только мужчины, в которых мы без памяти влюблены, способны вызывать у нас кучу эмоций одним лишь звонком. А то, что Марина влюблена в него — не требующая доказательств аксиома. У меня было ровно такое же выражение лица каждый раз, когда Сергей писал мне после долгого перерыва.

— Папа Стаси? — Зачем я спрашиваю если и так все понятно?

— Да, — шепчет она и начинает разговор.

Я снова отодвигаюсь подальше, чтобы на меня не дай бог не упала даже тень их милой болтовни. Достаю телефон и делаю вид, что у меня там что-то гораздо более интересное. Жаль, что заткнуть уши наушниками будет уж слишком грубо, хотя лично я была бы не против. По обрывкам фраз их разговора, понятно, что Вадим уже где-то на полпути к дому. На часах уже половина десятого. Значит, он останется с ночевкой. Что в целом логично — они ведь не могли сделать дочь просто обмениваясь рукопожатиями.

«Они трахаются, — зудит моя внутренняя стерва, — потому что ни одна женщина не сможет просто так лежать в постели с таким мужиком. Ты вот даже до постели не дотерпела».

Вадим не должен застать меня здесь. Вот черт.