Соль под кожей. Том первый (СИ)

За годы подготовки к моему триумфальному «возвращению», я поборола столько внутренних комплексов и сломала такое количество барьеров, которого хватило бы на десятерых, но эта скользкая тварь продолжает вгонять меня в какой-то хтонический ужас как будто сошедший ос страниц книг Лавкрафа.

— Поговорить о терапевте? — делаю вид, что не понимаю недвусмысленный намек.

— В том числе.

Он сжимает пальцы еще сильнее, как будто хочет, чтобы его ДНК просочились мне под кожу, но Андрей впервые в жизни появляется вовремя.

— А вот и мой жених, — с облегчением выдыхаю я, и одергиваю руку.

Ошибка лишь в том, что делаю это слишком поспешно, и тем самым вручаю Угоричу козырь против меня — теперь он знает, что имеет какую-то власть над моими чувствами, и обязательно ею воспользуется, как только представится возможность.

— Мне было так одиноко без тебя, — говорю почти чистую правду одновременно хватая Андрея под руку, и становясь как будто немного за него.

Мой слабохарактерный женишок — совсем не тот случай, когда «как за каменной стеной», но Константин не рискнет так откровенно проявлять ко мне интерес. Это будет означать почти открытую пощечину Завольским. Кстати… нужно подумать, как я могу этим воспользоваться.

— Андрей. — Угорич жмет ему руку и пару минут распинается, нахваливая мой ум и блестящий юмор, и какое наслаждение получил от разговора со мной. Как будто мы битый час разгадывали шарады. — Тебе нельзя так надолго оставлять невесту без присмотра, Андрей. Могу по старой дружбе назвать имен парочки присутствующих, кто точно хотел бы украсть прямо сейчас.

«Скользкая тварь».

Угорич как будто слышит мои мысли — нарочно становится так, чтобы снова беспрепятственно лапать меня взглядом.

— Мы с Валерией полностью друг другу доверяем, она может разговаривать сколько угодно и с кем угодно, — говорит Андрей, и вся радость от его появления моментально улетучивается.

На лице Константина — как бы тщательно он не пытался это скрыть — мелькает выражение высокомерия. Я не з тех женщин, которые роняют матку от приступов неандертальской мужской ревности к каждому столбу, но с такими, как Угорич, необходимо сразу жестко очерчивать границы, за которые им лучше не переступать. Не потому что «мы с моей любимой про доверие», а потому что «ты портишь воздух, которым дышит моя женщина». Будь на месте Андрея кто-то более тестостероновый… кто-то с характером и железными яйцами, и…

Я явственно ощущаю в ноздрях терпкую горчинку запаха того мужика из зала, и порывисто прижимаюсь носом к плечу Андрея, чтобы перебить его сладким парфюмом так не вовремя накатившую слабость. Надо было взять у него номер, перезвонить и перенести встречу.