Соль этого лета (СИ)

Трясущимися пальцами потрошу новую пачку сигарет. Приоткрываю окно. Ещё очень рано, никто не увидит…

— Да где же она?.. — нервно ищу на подоконнике зажигалку.

Марат, поднимает е""e, щёлкает, прикуривает мне.

Отворачиваюсь, втягивая порцию никотина. Рвано выдыхаю дым в окно.

Обнимая за талию, Марат, целует меня в затылок. Очень по-тёплому. Птички поют… Солнце светит прямо на нас.

— Классное утро, да? — шепчет мне ранено.

Забирает сигарету. Затягивается.

— Хочешь, я для тебя кофе найду?

Меня внезапно это пробивает насквозь."

"Хочу! Хочу!! Очень! И кофе, и губы его, и руки! И вот этой теплоты. И признаний.

Я разворачиваюсь, утыкаясь носом ему в шею, обнимаю за талию, закрываю глаза.

И мы стоим так… Долго.

Его пальцы скользят по моему затылку. Я плавлюсь от мурашек и близости. И одновременно от стыда, и горечи, что как-то это всё надо зафиналить.

— Сейчас вернусь…

В коридоре голоса.

— Нет! Стой! — хватаю за руку.

Поднимает мо""e лицо за подбородок, заглядывая в глаза.

— Пожалуйста… — шепчу я, умоляюще складывая руки.

— Окей, — спокойно, чуть заторможенно моргает мне.

Но я чувствую, как его изнутри распирает и бомбит, что я не готова делать эту ночь достоянием общественности. Но я не готова.

Отпускает меня, идет к двери. Там Бес, я слышу его голос…

Прижимаю ладонь к виску. Ну что теперь сделаешь с этим?! Тарханов не управляемый, к сожалению. Я не могу ему указывать.

Марат выходит.

— О… — удивлённый голос Бессо. — Тарханов? А ты чего здесь?..

— Зарядное зан""eс, — уверенно.

— Мм.

Начинают говорить о чём-то другом. А у меня пульс бьётся во всех местах. Я, роняя вс""e из рук, натягиваю на себя трусики, футболку.

Бессо стучит.

— Можно?

— Да… — хриплю я.

Заглядывает.

И мне кажется наша смятая постель — это просто невозможно не догадаться. Да и слышимость здесь… И пахнет в комнате насыщенно сексом и Тархановым!

Бросаю на себя взгляд в зеркало. Лицо полыхает.

— Вс""e нормально?

Бодро киваю.

— Алёнка, живот… — морщится он, прижимая ладонь ниже пупка. — Дай обезболы какие-нибудь.

— А… Сейчас!

Выдвигаю ящик со стола. Дёргаю на нервах слишком сильно. Он вылетает и с грохотом падает. Отскакиваю.

— Тошнит? — дрожит мой голос.

— Вроде, нет.

— Давно болит?

— Вот, с утра.

Присаживаюсь, поднимая нужные таблетки.

— Но-шпа. Если не пройдёт, на УЗИ поедешь.

Уже когда уходит, с чувством вины присаживаюсь на стул. Надо было выяснить отчего болит. А не вот это вс""e…

Ложусь горящей щекой на прохладный стол.

Мамочка… Что теперь будет?

Дотягиваюсь до телефона. Там гора сообщений от Рустама. Откуда он взял мой номер?

Не читаю… Не хочу.

Во мне сейчас такие эмоции… Там только Тарханов! И сейчас, когда все оставили меня в покое, я закрываю глаза, позволяю себе их переваривать.