Соль этого лета (СИ)

— А где Тарханов?

— У себя… — с недоумением смотрит на меня.

Забегаю к Марату в комнату. И ещё до того, как вошла, понимаю — что-то не так…

Во-первых, было бы кровотечение, его друзья бы не улыбались и не шатались бы расслабленно по территории. А это так и было, пока они не заметили меня с Рустамом. Во-вторых, Бессо был бы в курсе первым. И был бы рядом с Маратом.

Короче, нет никакого кровотечения!

Но я уже делаю шаг в комнату.

Марат валяется на животе, спиной ко мне. На голове наушники. Покачивает ей под музыку. Пишет что-то в телефоне.

Ну, вс""e, уходи отсюда! И быстро!

Но взгляд мой зависает на его широких плечах, с прорисованными словно на скульптуре мышцами. И я прикрываю веки, представляя, как бы было тепло и сладко прижаться к этой спине щекой.

Издали вижу на экране окошко мессенджера. Кому пишет?

Сердце болезненно подрагивает.

Оно уже присвоило этого мальчика. И пугается от мысли, что придётся вырвать его оттуда.

Не тво""e дело, Ростовская, кому он пишет. Вы никто друг другу. Это так и останется. Но я делаю шажок вперёд. Ещё один…

И, сгорая от стыда, подглядываю в экран.

«Привет, красивая. Я очень скучаю… Можно, я буду иногда писать?»

Тяжёлым комом внутри вс""e обрушивается вниз!

Я пячусь назад, быстро сбегаю из комнаты.

Ничего не видя, иду к себе. В горле, ушах грохочет пульс. Запираю дверь. Сползаю по ней вниз. Закрываю лицо руками. И беззвучно прооравшись про себя, опустошенно застываю. Пялюсь на окно.

Какая, же ты дура, Ростовская.

Вс""e-таки встала в эту блядскую очередь малолеток, запавших на Тарханова?

Идиотка…

Сил подняться нет. Прижимаю к себе сумочку. Внутри вздрагивает вибрацией телефон. Машинально достаю. Смотрю на экран.

«Привет, красивая. Я очень скучаю… Можно, я буду иногда писать?»

Глава 13. Дают…

Хожу заряженный, свечусь как электролампочка. Потому что я не подписал сво""e сообщение, но ответила Алёна именно мне.

«Спокойной ночи, Марат». Я не знаю откуда она знает мой номер, но…

И разрешения, писать она тоже не дала, но…

Запрета не прозвучало.

«Доброе… Доброе… Доброе утро!»

Правда и ответа тоже не прилетело.

Несколько раз пересекаемся дн""eм. Но она занята, вокруг всегда куча людей и взгляд у не строгий. Не подхожу.

— Рома! — ловит Шмеля.

Отдаёт ему длинный контейнер на семь ячеек с таблетками.

— Это утром, — отдаёт второй, другого цвета. — Это вечером.

Ромка безропотно забирает. Алёна плохого ничего в нас не засунет. В основном всякая полезнятина, типа минералов, аминокислот…

— Не пропускать! — назидательно машет пальцем. — У тебя гемоглобин низкий.

— Есть, мой генерал! — козыряет Ромка.

— Не поможет, на инъекции В12 посажу, — с угрозой.

— Ой-ей! Нет! Я ж после них хромой и больной.

В12 та ещё прелесть.

— Вот и пей тогда.

— А нам? — улыбается ей Яшин.

— И вам будет. Сейчас принесу.