Соль этого лета

Яшин и Шмелёв здесь…

— Алёна Максимовна, — подкатывает с улыбкой в голосе Миша с отделения Дзюдо, — можно Ваше мороженое лизнуть.

Парни прыскают от смеха.

Открываю глаза, строго смотрю на него.

— Эй, Михаил, — одергивает его Шмелёв. — Отошёл от туда.

— Что? — разворачивается он с вызовом.

— Мороженое у Лиса, — с агрессивной улыбкой смотрит на него Ваня, — иди, лизни.

Конфликт начинается как обвал в горах. Толпа самбистов и дзюдоистов мгновенно окружает парней с двух сторон.

— Эй! — подлетаю с шезлонга. — Хватит.

Расталкивая их, подхожу к Мише.

— Алёна Максимовна, мы сами порешаем, — прохладно улыбается мне Шмелёв.

Тянет за локоть.

Самбисты делают шаг в сторону, образуя туннель.

— Вы идите… — показывает мне он на этот выход.

Оборачиваюсь к Мише.

— Мне очень, Миша, неприятно, как ты со мной разговариваешь, — колотится моё сердце.

Только не драка, пожалуйста! Они же сейчас разойдутся, а потом когда старших не будет рядом переломают друг друга.

— Ты хотел меня обидеть? — смотрю ему в глаза расстроенно.

— Нет, — опускает взгляд, — не хотел.

— Но обидел.

— Чем? — дёргает бровью с улыбкой.

— Если бы какой-то парень предложил твоей маме «мороженое полизать»?

Возмущенный ропот вокруг.

— Ну Вы же не мама! — закатывает глаза.

— Для вас — «мама»! Я к вам так отношусь. И мне неприятно.

— Особенно к Тарханову, — сзади.

Господи…

Уровень агрессии подпрыгивает скачком, заливая меня тестостероном. Не касаясь даже, они сдавливают своей энергетикой меня так, что перехватывает дыхание.

Мои губы обиженно вздрагивают от беспомощности. На глаза наворачиваются слëзы.

— Стоп! — примиряюще поднимает руки Миша. — Я был не прав. Извините, Алёна Максимовна. Пацаны… Без обид.

Тянет руку Яшину. Ваня пожимает.

Меня отпускает, колени подкашиваются.

— Спасибо… — бормочу я, сбегая от них.

— А что здесь происходит? — подходит Нина Михайловна.

Вовремя, как всегда!

— Ничего, — пожимаю плечами.

Парни расходятся.

— А Алёна Максимовна у нас как обычно в самом центре «ничего»? — недовольно.

— Это мои подопечные, где я ещё должна быть? — раздражённо выплескиваю я эмоции.

Не дожидаясь ответной реплики, прохожу мимо.

И вроде бы всё закончилось хорошо, но внутри меня всё дрожит от обиды и хочется плакать.

Не из-за слов Миши, а этого выкрика в спину, который самбисты не прокомментировали. Но по мне он ударил ещё сильнее, чем Мишины скабрезности. Потому что ударил в больное место."

"Поспешно иду к себе в комнату, потому что чувствую — сейчас разревусь.

И успеваю только залететь внутрь, как напряжение последних дней выплескивается небольшой истерикой. Обняв подушку, тихо рыдаю.

Господи, только бы не зашёл никто!!!

Ложусь на кровать, отворачиваясь к стене.

Слышу сначала шаги, потом залетает Марат.