Соль этого лета

Хочется, наверное, чтобы убеждал меня, что вариантов не было! Хочется, чтобы его авторитет, который сейчас рухнул во мне вернулся на своё место. Без него пусто. Словно из дома выгнали и идти некуда.

Растерянно глядя ему в глаза протягиваю руку. Он пожимает, ровно глядя мне в ответ.

Это всë?..

Хромая, иду в мед кабинет. Не для того, чтобы меня лечили. Или снимали побои. Я в порядке. А напишут что надо, они и без меня.

Мне нужно просто закрыть эту историю для себя. Самое обидное то, что Алёна во мне не увидела защитника. Только мальчишку… Ничего не доверила! Скрывала, пыталась за спиной что-то там…

Возле крыльца Скорая. Забирают Рустама. Я ухожу в кабинет сажусь на кушетку.

Через минуту залетает Алёна. Поднимает моë лицо, с тревогой бегло осматривает его.

Зажмуриваясь, прижимается губами к брови.

— Я так испугалась! — выдыхает горячо.

— Нет.

Дергаюсь назад от её прикосновений.

В груди сжимается до болевого спазма.

— Не трогай меня. Меня не надо защищать, мне надо показывать, кто тебя обидел. Дальше я сам. Я… — подыскиваю слова. — Я котёнком с тобой могу быть только за закрытой дверью. Иногда. Но если ты во мне больше ничего, кроме котенка не видишь, то…

Говори! — заставляю себя.

— Ничего не получится. Я так не могу и не хочу.

Она растерянно отдергивает руки, делая шаг назад.

— Найди себе мужчину, в которого будешь верить, за спину которого готова будешь встать. Увы, это не я… — теряю голос.

— Марат! — жалобно и виновато прижимает руки к груди.

В порыве дёргается ко мне.

— Не надо! — раскрываю ладони, останавливая еë. — Я ему морду бил, не для того, чтобы твоё расположение получить. Или прощение за хрен знает что!

Она отрицательно качает головой, пытаясь невесомо прикоснуться пальцами к разодранному об часы Рустама уху.

— Я обработаю? Больно…

Это меня вспенивает ещё сильнее.

— Разве это боль? Я несколько дней подыхал от твоего игнора. Что ж ты не «обработала»? Ладно. Мне ничего не надо. Вот, что я хотел сказать.

— Прости меня…

— Слова мне теперь тоже не нужны.

Встаю."

"— И соли больше не надо, — смахиваю пальцем, текущую по её щеке слезу. — У тебя теперь всë хорошо.

Ухожу в комнату, собирать вещи.

Мне казалось, что моë сердце не может биться ещё больнее, чем последние дни. Оказалось может. Может! Может!!! Оно заходится в истерике, ломая рёбра. Но это тоже бой. И надо терпеть…

Глава 43. Дом

Во дворе меня встречает малой. Бросив игрушки, бежит навстречу.

— Привет, братишка! — подкидываю пару раз вверх.

Говорить тяжело, вместо звуков хрипы. И на игры энергии нет. Я — сдутый шарик. И ещё немного рваный. Болит всë…

Брат тычет пальчиками мне в помятое лицо, с вопросом заглядывая в глаза.

— Бой, — пожимаю плечами.

— Больно?

— Надо терпеть.

Показывает сбитую коленку.

— Тозе телпел, — хмуро.