Пиранья. Бродячее сокровище

Чуть позже он сообразил, в чем тут дело — именно такие старинные дома с галереями, высокими острыми крышами и маленькими балкончиками он видел в приключенческих фильмах и на картинках. Что ж, киношники и художники, надо полагать, черпали вдохновенье в реальной жизни…

Он остановился перед высокими деревянными воротами, потемневшими от времени и проливных летних дождей. Похоже было, что их не красили с тех самых беспокойных и романтических времен генерала Грау, позера и отца нации, основателя аж четырех независимых государств и фантастического бабника, восторженного поклонника Наполеона, по злой иронии судьбы умершего на руках английского врача…

Ворота тут же распахнулись, с натужным скрипом, сделавшим бы честь любому готическому роману. Медленно заводя машину на обширный двор, Мазур увидел справа просто одетого низкорослого человечка, судя по иссиня-черным волосам и чертам лица, с изрядной примесью индейской крови. В правой руке привратник держал старый, но надежный маузеровский карабин.

— Осажденный форт, а? — понятливо спросил он.

— Есть основания, — кратко ответила Кристина.

«Ну, это нам знакомо, — подумал Мазур, шагая вслед за девушкой к обветшавшей парадной лестнице (привратник плелся сзади в качестве то ли конвоя, то ли почетного эскорта). — Захиревшие дворянские гнезда, бледные призраки былого великолепия…»

С его собственными предками перед революцией обстояло примерно так же: и гербы имелись, и длинные родословные, а вот фамильные усадьбы находились в таком же состоянии…

Впрочем, обширный холл поддерживался в приличном виде: половицы не провалились и даже выкрашены; нигде не заметно ни паутины, ни собравшихся на посиделки мышей; со стен то любопытно, то сурово таращатся дамы в воздушных платьях, с голыми плечами и умилительными локонами; сеньоры в тесных, наглухо застегнутых мундирах и безукоризненных фраках, парочка даже в камзолах с пышными кружевными жабо и классических париках.

— Впечатляет, — сказал он, перехватив взгляд Кристины. — Вот только… Где же конкистадоры в парадных кирасах?

— Наш род все же не настолько древний, — ответила она напряженно. — Дворянское достоинство наш предок получил при Филиппе Четвертом.

— Это когда, простите? Не забудьте, что вы разговариваете с простолюдином из австралийских степей…

— В тысяча шестьсот двадцать втором.

«Тоже мне, нувориши, — подумал Мазур чуть покровительственно. Тот благородный шляхтич, от коего российские Мазуры произошли, в качестве шляхтича упоминался лет за двести до того, как король Филя твоих предков гербом облагодетельствовал… Салажка…»

Но вслух он, разумеется, сказал:

— Ну что же.