Сокровище

Если мы не перебьем вас, то вы перебьете нас. Вы доказывали это много раз.

Она тяжело дышит, закончив говорить. Мне хочется сбить с нее спесь, но я этого не делаю. Не потому, что считаю, что она права, а потому, что она фанатичка и, как и в случае с любым фанатиком, выдергивает факты из контекста.

Пытался ли Сайрус истребить обыкновенных людей? Да, однозначно.

Помешала ли группа сверхъестественных существ осуществить его план, притом с огромном риском для себя? Да, черт возьми, именно это мы и сделали.

Его остановили мы, а не обыкновенные люди, и было бы хорошо, если бы они умели справляться со своими проблемами так же эффективно, как это сделали мы. Но как они могут решить их, когда группы таких, как эта охотница, винят в своих бедах нас? Им просто не приходит в голову, что они могли бы разобраться со своими проблемами, не прибегая к насилию.

При этом весь ее наряд состоит из трофеев, отобранных у сверхъестественных существ, которых она убила, в то время как я за всю жизнь не причинила вреда никому из людей. Более того, большую ее часть я прожила, считая себя обычным человеком.

– Что, не можешь придумать, что на это ответить? – язвительно говорит она, а я в этот момент опять начинаю разглядывать странные мешочки и пузырьки, отобранные у нее.

Это какое-то оружие – в этом я уверена. Но я не знаю, как все это действует и какой вред может нанести. Интересно, эти вещества могут убивать только сверхъестественных существ или они опасны для всех? И губительны ли они для всех сверхъестественных существ или только для некоторых?

Нам нужно получить ответы на эти вопросы, чтобы защитить себя, но я не верю, что нам удастся вырвать их у женщины напротив, что бы мы с ней ни делали. А значит, держать ее здесь бесполезно и сделать в этой ситуации можно только одно.

– Генерал, давайте выйдем отсюда. – Это звучит почти как приказ, хотя с учетом мирного времени я пока что обходилась без приказов. Я вижу, как глаза Артелии округляются, когда она поворачивается к пленнице спиной. Однако она не произносит ни слова и вместе с Хадсоном выходит из допросной вслед за мной. Никто из нас ничего не говорит, пока дверь за нами не закрывается.

– Ты сама видишь, что ее не переубедишь и что на нее не действуют доводы рассудка, – начинает Артелия.

– Верно, – соглашаюсь я. – Но устраивать ей допрос третьей степени тоже было бы пустой тратой времени. Она ничего не скажет и…

– Ты не можешь знать этого наверняка, – перебивает меня Хадсон.

– Да нет же, могу. И, положа руку на сердце, ты тоже это знаешь.

По лицу Артелии видно, что ей хочется возразить, но в конечном итоге она этого не делает. Потому что, как и Хадсон, она понимает, что я права, – я вижу это по их глазам.