Сокровище

– Возможно, у нас все-таки появилась одна зацепка, – говорю я им.

Хадсон кладет руку на спинку моего стула и улыбается мне.

– Почему меня это не удивляет?

– Может, потому что я гений? – предполагаю я.

– Точно. – Он берет чашку чая и делает глоток, медленно и осторожно. – И что же это за зацепка?

– Тут есть один малый по имени Поло, который торгует на ночном рынке, – говорит ему Хезер, беря кусочек морковного торта.

– На полночном рынке, – поправляю ее я, потому что выражение «ночной рынок» подразумевает, что торговля там идет с наступлением темноты, но в этом мире все устроено иначе. – Он открывается в полночь и работает до раннего утра шесть дней в неделю.

Хадсон кивает, затем спрашивает:

– Выходит, ты помнишь его?

– Ну конечно. Он спас мою задницу в той последней битве с Королевой Теней.

– Он спас не только тебя, но и меня, но я все равно начисто забыла его имя. И из-за этого чувствую себя ужасно.

– Не кори себя за это, – говорит мне Флинт. – Ты же на несколько месяцев забыла даже свою пару – по сравнению с этим забыть человека, которого ты не знала, пусть даже он спас тебя, – это не так уж и страшно.

– Ну спасибо тебе. Ты определенно знаешь, как подбодрить девушку, – отвечаю я, и мой тон полон сарказма.

Но он только улыбается мне и говорит:

– Я делаю, что могу.

Остальные с удовольствием уплетают выпечку, пикируясь и смеясь, и, хотя я рада видеть, что они хорошо проводят время, мне все же не по себе, когда я поворачиваюсь к Хадсону и спрашиваю:

– Ты случайно не видел Джилли? – Я пытаюсь говорить небрежно, но мой тон выдает нервозность.

– Да, я ее видел. Она в порядке, – сразу же подтверждает он, и меня охватывает восторг. – Только немного э-э-э… пускает слюни.

Вместо ответа он показывает в сторону стойки – и лавандового младенца, над которым воркует Мэриан. У меня округляются глаза.

– Мэриан – мать Джилли, – подтверждает Хадсон. – Это ее кондитерская.

– Временная линия Джилли перезапустилась на то время, когда она была младенцем, как и временная линия Дымки, – говорю я, и у меня сжимается сердце от осознания, что я не смогу поговорить с подругой. Но Хадсон держит мое плечо, и я улыбаюсь ему.

– По крайней мере, она жива. Только это и имеет значение. – Он целует мои кудри.

– Согласна. – Я пью чай, чувствуя, как он согревает меня. – Хотя лично я ни за какие деньги не согласилась бы вернуться в свои предподростковые годы.

Он усмехается, и я отвечаю ему тем же.

– До полуночи еще остается несколько часов, – говорит Мэйси, взглянув на большие стенные часы, циферблат которых напоминает печенье. – А по словам Хадсона, Нияз выходит на работу даже позже.