Сокровища Валькирии: Стоящий у Солнца

Дежурили с Петуховым по очереди – прикидывались спящими и лежали всю ночь с «маузерами» наготове. Ликвидатор должен был клюнуть очень скоро – оставались недели впереди, когда еще можно пройти в горах на лыжах и по весеннему насту. Потом разольются реки и ручьи, и тогда сидеть придется до лета. К тому же очень уж удобно было уйти с поста, подобраться к избе и, распахнув дверь, расстрелять одной обоймой всех сразу – спали на одних нарах вдоль торцевой стены напротив входа. А ликвидатором мог оказаться каждый заступающий на пост. И когда утром часовой возвращался, насмерть промерзший, у Пилицина отходило сердце: не этот… Но через шесть дней закончился первый круг, а результата не было. И только на втором кругу не спавший ночью Петухов услышал шуршание наста у стены. Он тихо встал, прокрался к входу и замер возле косяка. Дверь открылась медленно и беззвучно – навесы были из толстого войлока. И когда образовалась щель шириной в ладонь, Петухов неожиданно ударил по ней ногами и опрокинул стоящего за ней человека. Через секунду, оглушенный, он уже лежал на снегу…

Пилицин подозревал справедливо: ликвидатором оказался один из чекистов. На рассвете он выстроил личный состав экспедиции и поставил к стене приговоренного к расстрелу за уход с поста. Люди стояли присмиревшие и, по виду, не испытывали желания приводить приговор в исполнение. И тогда Пилицин рассказал им все, начиная с предсмертной исповеди Сорочинского. Ликвидатор признался, попросил пощады, однако в то время щадить еще не умели…

Но самое главное, что сразу же после залпа оставшийся в живых третий чекист, Прокопчук, бросил на землю оружие, снял ремни, гимнастерку и встал на колени перед строем. Он покаялся, что находился в экспедиции с заданием уничтожить ее в случае массового предательства и попытки побега за рубеж. Он считал, что единственный имеет такую задачу.

Прокопчука простили, но лишили его оружия и передвижения в одиночку. Через два дня, не выдержав молчаливого презрения товарищей, он разбежался и прыгнул со скалы вниз головой.

А в экспедиции несколько дней царил шок. Люди никак не могли осознать того коварства и предательства к ним не как к специалистам, к людям не рабоче-крестьянского происхождения, а просто как к личностям без всяких классовых признаков. Они не могли привыкнуть к мысли, что представляют собой в лучшем случае пешки на шахматной доске, в худшем – рабочий скот, лошадей, необходимых для тягловой силы. Этому противилась божественная человеческая природа.