Сокровища Валькирии: Стоящий у Солнца

Так вот я – не уеду!

– Нет! – Русинов вскочил – незримый пес сделал прыжок к нему, дыхнул в рыке на запястье руки. – Я удостоился чести разговаривать с тобой лишь потому, что приблизился к вам вплотную. Вы не могли избавиться от меня, не сделали сумасшедшим в Кошгаре. Вам не удалось использовать власть и арестовать, допустим, за кристалл. Потому что нашли нефритовую обезьянку!.. Вы же понимаете, что отделаться от меня невозможно. Я не спрашиваю вас – кто вы? Мне это неинтересно. Знаю, что вы – благородные люди и совершаете подвиг. Я не стремлюсь приобщиться к вашему миру, хотя желаю этого. Вы не пустите меня, потому что избираете себе товарищей сами… Но я смогу отказаться от своих убеждений лишь после того, как найду им подтверждение.

– Зачем это тебе, Мамонт? – Авега приблизился к нему, отвел собаку. – Ты изгой, и всякие знания не утешат тебя, а вызовут целый поток нового и пустого любопытства. Ты станешь метаться еще больше. В конце концов тебя объявят сумасшедшим. Зачем тебе это?

– Не хочу оставаться изгоем, – на выдохе проговорил Русинов.

– Но ты не можешь быть гоем, хотя я вижу твое желание стать полезным и искупить свою вину.

– Гой – это состояние духа?

Русинов опустился на лавку и несколько минут сидел молча.

– Альфред Розенберг извратил эти качества, – объяснил Авега. – И сделал их расовым признаком истинных арийцев. Гесс прекрасно знал, что это не так, но согласился с ним. Таким образом, они создали политическую партию, не имеющую ничего общего с Северной цивилизацией, как ты ее называешь. Все изгои не ведают рока и потому заменяют его партийным единством и братством. Но никому не удавалось избегнуть рока!

– Однажды Авега мне сказал. – Русинов оживился. – Сказал одну фразу… Я долго не мог истолковать ее. «Рок тебе – не соль носить на реку Ганга, но добывать ее в пещерах».

– Он тебе так и сказал? – неожиданно послышался из глубины помещения низкий женский голос.

– Да! – Русинов машинально встал.

– Подойди ко мне! – велела женщина.

Он смело пошел на голос и вдруг понял, что в помещении находятся еще несколько человек, – они расступались перед ним, давая дорогу. Через семнадцать шагов Русинов остановился.

– Ближе, – сказала она.

Сделав еще четыре шага, он встал, чувствуя, что женщина на расстоянии вытянутой руки.

– Повтори еще раз, – попросила она тоном более мягким.

– «Рок тебе – не соль носить на реку Ганга, а добывать ее в пещерах».

– Почему ты об этом никому не сказал?

Русинов понял, что все диалоги его с Авегой, записанные в отчетах и на магнитных лентах, известны гоям-хранителям.

– Это касалось лично меня, – пояснил он. – И никак не относилось к тому, чем я занимался в Институте.