Сокровища Валькирии: Стоящий у Солнца

Реально! В тоннах, в каратах! Они всю историю ждали горбачевской перестройки. И Наполеон собирался идти до Урала, и Гитлер.

– Ну что, желаю тебе успеха, – проговорил Иван Сергеевич. – Только есть две просьбы: убери своих людей от Мамонта – «телок» особенно, и не трогай его.

– Я смотрю, тебе мои «телки» нравятся, – ухмыльнулся Савельев. – А для друга пожалел!

Иван Сергеевич подошел к нему вплотную:

– Эти твои… барышни работают на два фронта.

– И пусть работают, – легкомысленно согласился он. – Профессионалки, им надо на хлеб зарабатывать. А если выгодно для всех фронтов – пусть трудятся. Сейчас, Сергеич, ни одного шпиона не найдешь, чтоб только на тебя работал. Но они все четко представляют, по какой грани ходят, и великолепно знают конъюнктуру. Ты за Августу не беспокойся.

«Гад! – вдруг с ревностью подумал Иван Сергеевич. – Поди, и тебе слайды показывала…»

Савельев подмигнул и признался:

– Моя слабость. Люблю работать с женщинами. Они не предают.

– Работай, – проронил Иван Сергеевич и направился к лодке. Августа вышла из воды и теперь обсыхала под заходящим солнцем.

– Погоди, Сергеич… Ты же мне ничего не сказал. Ни да ни нет.

– Я, брат Савельев, никогда сразу не говорю.

– Знаю, ты старый темнила. Но все-таки?

– О моем решении узнаешь, тебе есть через кого, – обронил он на ходу. – «Волгу» утром я найду возле будки милиционера. Желательно уже зарегистрированную, с номерами и без бомбы. На мое имя.

– Нет проблем, – заверил Савельев. – Но как ты объяснишь шведам?

Не останавливаясь, он разбежался и со всей силы вытолкнул лодку на стремнину. Августа уже сидела за рулем. Савельев скакал на одной ноге, натягивая брюки.

Иван Сергеевич сел за греби, но не притронулся к веслам – смотрел на кормчую. И вдруг увидел перед собой ту, которую обрисовывал когда-то Савельеву, выдавая собственные вкусы за вкусы Мамонта.

«Почему ты такая стерва? – думал он, улыбаясь. – Что у тебя, денег не хватает, семья большая? Провалишься – разорвут на две части! И защитить некому будет, дура…»

– Греби, Ваня, – сказала Августа. – Не думай ни о чем.

Он молча взялся за весла и плескал ими без всякого напора и интереса до лодочной станции. Надо было бы обдумать и прокрутить в памяти весь разговор с Савельевым, проанализировать, связать несвязываемые детали, но ничего не хотелось. Глядя на Августу, он чувствовал себя трижды обманутым, и если это возможно уже проделывать с ним, значит, все кончено. Голова не варит, нюх потерян, душа не чувствует – ленивый, старый кот, одним словом…

С тем же настроением он вернулся в особняк и оживился, лишь когда у дверей их встретил швед-переводчик, обеспокоенный долгим отсутствием Афанасьева, гуляющего без охраны.