Сокровища Валькирии: Стоящий у Солнца

 – Вот бы посмотреть… Пришлось бросить, а я их так любил… А они даже не подозревали, кто я, чем занимаюсь…

Его все время приходилось возвращать к теме: генерал на любом эпизоде мгновенно забывал реальность и уходил в воспоминания. Так у него было написано и в мемуарах.

– У тебя и в Цимлянске, насколько помню, остались жена и дочка, – заметил Иван Сергеевич.

Но генералу почему-то о них вспоминать не хотелось, и он лишь покивал головой, дескать, служба, ничего не поделаешь.

– Дело прошлое, Валерий Николаевич, – начал Иван Сергеевич. – Но скажи ты мне как мемуарист: что произошло там, в Цимлянске?

– А что там произошло? – невинно спросил он.

– Как что? Нас отставили, нагнали каких-то людей и могилы вычерпали.

Он долго водил глазами по стенам с жалкими обоями: когда-то знаменитый ловец контрабандистов так и не разжился. Старость была богата лишь воспоминаниями.

– Тебе это зачем знать? – спросил он подозрительно. – Просто так или писать собрался?

– Какой из меня писатель? – усмехнулся Иван Сергеевич. – Я в отчетах двух слов связать не мог…

– Лучше это дело не шевелить, – проговорил Исаев со вздохом. – А то на старости лет вообще никакой веры не останется. А без веры жить – одного патрона хватит.

– Понимаешь, грызет меня Цимлянск, – признался Иван Сергеевич. – К старости-то все сильнее и сильнее. А ответа не нахожу. Расскажи ты мне как старому товарищу. В болтунах я не значился.

– Не значился, – подтвердил генерал, поскольку знал всех болтунов в Институте.

– Цимлянское золото хоть дошло досюда, – Иван Сергеевич постучал по полу, – или мимо проскочило?

– Как это было возможно вообще? – удивился Иван Сергеевич. – Ведь существовал жесткий контроль, отлаженная система. Ни грамма не уходило. А тут – тонны! Ничего не понимаю!

– Я всю жизнь прослужил и все думал – понимаю, – сказал генерал. – А тут перед отставкой посадили меня на сельское хозяйство. Конечно, чтоб на пенсию отправить. В сельском хозяйстве у нас же черт ногу сломит, порядка не наведешь… И вот задумался я над одной простой штукой: каждый год треть зерновых от урожая гибнет, потому что нет элеваторов. И ровно столько мы каждый год покупаем в Канаде, за валюту. А на эту валюту одногодичной закупки можно выстроить недостающие элеваторы и не губить свой хлеб, не брать в Канаде. Стал я копать это дело, а меня убеждают, мол, все это от русской лени, от бесхозяйственности, от глупости. И заело меня! Одним словом, залез я не в свое дело, нащупал какие-то странные связи больших людей социализма с большими людьми капитализма. А делать это нам запрещалось. И меня в тот же час в отставку. И тогда я понял, что ничего не понимаю, что в мире творится.

– А разве в Цимлянске ты этого не нащупал? – после паузы спросил Иван Сергеевич.

– Как тебе сказать.