Роковое сокровище

— Ты любишь меня?"

"Стыдясь сказать правду перед посторонними, жадно ловившими каждое слово, она опустила голову.

— Я не желаю обсуждать сердечные дела в подобных обстоятельствах.

Но от Бродика не так легко было отделаться.

— Ты любишь меня? — настаивал он, сжимая ее пальцы.

— Ты сам знаешь, — прошептала Джиллиан.

Бродик торжественно скинул край пледа с плеча и накрыл их соединенные руки. Только сейчас Джиллиан поняла, что происходит, и в панике попыталась освободиться. И разумеется, безуспешно. Уже через несколько мгновений она поняла бесплодность борьбы и успокоилась. Так или иначе, ее сердце принадлежит ему.

Глядя в ее глаза, Бродик приказал:

— Скажи вслух!

Джиллиан упорно молчала. Но разве переупрямишь Бродика?

— Я должен слышать, Джиллиан. Не перечь мне!

Джиллиан съежилась под неотступными взорами мужчин. Слишком хорошо она успела узнать, каким упрямым может быть Бродик. Он не оставит ее в покое, пока не добьется своего. Кроме того, она все равно не сумеет скрыть своих чувств, и если он желает снова и снова упиваться сознанием того, как она преданна ему, так и быть. Она все равно проиграла сражение, но в конце концов… в конце концов победа все равно останется за ней.

— Я люблю тебя, — едва слышно прошептала она.

— Теперь и навсегда?

Джиллиан помолчала и словно бросилась с обрыва головой вниз, оставив позади волнения и страхи.

— Да.

— И я стану чтить и защищать тебя, Джиллиан, — поклялся Бродик, рывком привлекая ее к себе. Джиллиан едва успела заметить, как отец Лагган поднял руку и начертил в воздухе крест.

Она не нашла сил противиться, когда Бродик нагнул голову, чтобы коснуться ее уст поцелуем. В каждом его прикосновении сквозила неосознанная властность собственника, получившего наконец желаемое. Он провел кончиками пальцев по ее щеке, и девушка на мгновение забыла обо всем. Казалось, она даже не слышит приветственных криков, звеневших в воздухе, и, когда Бродик разжал руки, ей пришлось схватиться за луку седла, чтобы не свалиться на землю. Джиллиан принялась поспешно приглаживать волосы, пока Бродик заправлял конец пледа за пояс. Она в очередной раз ждала от него объяснений и, как всегда, не дождавшись, обернулась к отцу Лаггану.

— Да пребудет с тобой Господь, — пожелал он. Рамзи, ухмыляющийся, словно разбойник, укравший толстый кошель, набитый золотом, хлопнул Бродика по плечу.

— Сегодня же вечером и отпразднуем!

— Что именно? — удивилась девушка.

— Ну как же! Ты выполнила свой долг перед церковью. Теперь отец Лагган удовлетворен.