Роковое сокровище

Однако громкая команда Бродика совершила чудо, и в мгновение ока перед Джиллиан расчистили широкой проход, на другом конце которого зловеще возвышался подбоченившийся Бродик с широко расставленными ногами и плотно сжатыми губами.

Джиллиан отчего-то подумала, что неплохо бы оказаться на том месте, которое она столь опрометчиво покинула, но, оглянувшись, заметила Дилана и Уинслоу, загородивших дорогу. У последнего был такой вид, словно он готов ее убить. Дилан разинул рот от изумления."

"Чувствуя себя в ловушке, Джиллиан решила поскорее покончить с этой унизительной сценой и медленно побрела к человеку, которого считала полностью виновным в своем унижении.

— Ради Господа Бога, Джиллиан, о чем ты только думала? Тебя могли прикончить!

В толпе раздался дружный согласный ропот. Джиллиан с горящим от стыда лицом вынудила себя обратиться к раздраженным слушателям. Молитвенно сложив руки, она повторила:

— Прошу извинить меня. Холм слишком крутой, и я боялась упасть, вот и ворвалась сюда. Простите за то, что причинила столько неудобств.

Ее чистосердечие и искренность мгновенно утихомирили мужчин. Некоторые даже поклонились ей, остальные закивали в знак того, что больше не сердятся.

Джиллиан стало чуть легче, но, взглянув на Бродика, она сжалась от страха. Его угрожающей гримасы было достаточно, чтобы душа ушла в пятки.

— Я хотела поговорить с тобой, — пролепетала она.

По-бычьи нагнув голову, он ринулся на нее и, когда оказался рядом, не остановился. Просто стиснул ее руку и устремился вперед. Выбора не оставалось. Либо беспомощно тащиться за ним, как тряпичная кукла, либо бежать, потому что на каждый его шаг приходилось три ее.

— Либо отпусти меня, либо иди потише, — потребовала она, пытаясь не отстать. Он пошел медленнее.

— Клянусь Богом, ты даже святого вывела бы из себя!

— Но ты не святой, Бродик, как бы тебя ни уверяла в этом, твоя матушка.

И медведь, как ни странно, улыбнулся!

— Ах, ты восхищаешь меня, Джиллиан. Поистине восхищаешь!

Но у нее не было настроения выслушивать комплименты, особенно произнесенные столь нерешительным тоном.

— В таком случае я…

— Готова доставлять мне эти неземные радости днем и ночью? — договорил он за нее, вспомнив вчерашний вечер.

— Совершенно верно. И знаешь почему?

— Нет, — сухо ответствовал он, — но ты сейчас все мне выложишь, не так ли?

Но Джиллиан не оскорбилась.

— Я даю тебе свободу.

— То есть?

— Тебе больше ни к чему заботиться о моей репутации. Если меня это не волнует, какое дело тебе?

— Понятно.

— Так что жениться тебя никто не принуждает.

— Это правда?

Он неожиданно свернул к той рощице, где ранее прятались обожательницы Рамзи.

— Куда ты меня тащишь?

— Туда, где нас никто не потревожит.