Его сокровище

Три черных G-Wagon подъехали к ресторану, и Маттео слегка сжал мою руку, прежде чем отпустить. Я схватила его за руку, когда он стоял.

— Не делай ничего, что могло бы разрушить альянс, только ради меня, хорошо?

Вспышка ярости промелькнула на его лице, и он наклонился, опираясь руками по бокам моей инвалидной коляски, запирая меня в клетке.

— Только ради тебя, tesoro. Я знаю, ты не понимаешь, что ты того стоишь, что ты мой приоритет. Если бы мы не были здесь, то я положил бы тебя на колени прямо здесь и отшлепал бы за то, как ты себя недооцениваешь.

Мои щеки покраснели.

— Нет, я определенно не думала о том, что ты сейчас сказал.

Нахмурившись, он яростно поцеловал меня в губы и выпрямился, когда входная дверь распахнулась.

Один из итальянских охранников держал дверь открытой. Вошел Пахан. Его насмешливый взгляд скользнул по мне, и я сжала кулаки. За ним следовал его заместитель Богдан, жестокий человек, примерно того же возраста, что и мой отец. Все свое детство я изо всех сил старалась держаться от него на расстоянии. Он был человеком, который любил причинять боль другим. За ним шли двое его охранников, в которых я узнала Игоря и Аркадия. Я уже чувствовала, что сжимаюсь, пытаясь стать наименьшей мишенью для их насмешек.

Жены вошли следом за мужчинами. Моя мама в гороховом атласном платье с пышной юбкой, жена Богдана — Юлия, и две молодые женщины, должно быть, жены охранников. Я подумала, что эту хорошенькую шатенку, наверное, зовут Лилией.

Мне хотелось, чтобы Нудл был рядом со мной. Он был в моей жизни недолго, но теперь я не могла представить себя без него. Энцо взял его на вечер, и, хотя я скучала по нему, я бы никогда не рискнула Нудлом, приведя его туда, где был отец. Когда мне было шесть лет, я нашла крошечного котенка в канаве возле нашего дома. Я назвала его Звездой и несколько недель нянчилась с ним в своей комнате. Под моей опекой он окреп, радуя нас с Милой своим озорным характером, пока Пахан не обнаружил его и не утопил на моих глазах.

Ни за что Нудл не приблизится к нему.

Выражение лица Маттео было расслабленным и бесстрастным, когда он приветствовал наших гостей. Была ли я единственной, кто заметил, как под поверхностью кипит белая горящая ярость?

— Пойдемте за стол, — сказал он, ведя всех к большому столу в центре ресторана.

Он был красиво уставлен зажженными подсвечниками, цветами и вином.

— Садись в конце, — приказал Пахан моей матери, отпуская ее взмахом руки.

Маттео занял почетное место во главе стола и подкатил меня к месту справа от себя.

— Х-х, пусть твоя жена посидит на другом конце, Дон Росси. Таким образом, мы, мужчины, сможем поговорить по-нормальному.

Твоя жена?

Классика. Как быстро он удалил все воспоминания о своих отношениях со мной.