Его сокровище

Маттео только хмыкнул, как будто убийство решало все. Я в раздражении ткнула его локтем под ребра.

— Ты ударила своего Дона. Накажу, София.

Его строгий тон, смешанный с ухмылкой, и то, как его рука скользнула по моему бедру, разжигало все мои внутренности.

Я непроизвольно всхлипнула, и Маттео усмехнулся, его дыхание всколыхнуло мои волосы. Его губы коснулись моего уха, слова были адресованы только мне.

— Ты мокрая для меня, tesoro? Хочешь, чтобы я погладил твою нуждающуюся маленькую киску?

Его хватка на моем бедре стала крепче, усиливая мое возбуждение.

Я посмотрела на Энцо и Анджело, которые сидели впереди, и на Нудла свернувшегося калачиком у моих ног, прежде чем слегка кивнула мужу.

— М-м-м.

Он обхватил мою киску через платье.

— Жаль, что мы уже приехали.

Я выглянула в окно. Мы остановились перед огромным особняком. Я повернула голову к мужу.

— Но…

Анджело и Энцо вышли из машины, оставив нас одних.

Маттео ухмыльнулся и нежно поцеловал меня.

— Думаю, тебе придется быть хорошей девочкой и подождать, пока мы вернемся домой.

— Нет, — заныла я.

Он схватил меня за подбородок.

— Если ты будешь себя хорошо вести, я съем эту сладкую киску, когда мы вернемся. Я заставлю тебя кончить на мой язык, пальцы и член. Но, — он провел пальцами по моим волосам, а затем сильно оттянул меня за них, запрокинув мою голову, чтобы встретиться с его горячим взглядом, — если ты будешь непослушной девочкой, я отшлепаю тебя и трахну, получая удовольствие от твоего тела, не дав тебе кончить.

Я извивалась на сиденье, прижимая бедра друг к другу, а промокшее нижнее белье плотно прилегало к телу.

— Вот именно такое выражение мне нравится видеть на лице моей жены. Нуждающаяся и умоляющая, знающая, что ей нужно быть хорошей девочкой и подчиниться.

Я резко вдохнула.

— Ты жестокий.

Он потянул меня за волосы, заставив мои губы приоткрыться.

— Правильно, tesoro. Подлый, жестокий и опасный. Не забывай об этом.

Он страстно и требовательно поцеловал меня, а затем вышел из машины и обогнул ее, чтобы открыть мою дверь.

Энцо уже вытащил мою инвалидную коляску, но Маттео смотрел на ступеньки, ведущие в особняк, как будто собирался их разрушить.

— Я смогу пройти, если ты мне поможешь, — предложила я.

Маттео раздраженно провел рукой по волосам.

— Нет, ты не пойдешь. Я отнесу тебя, а потом поговорю с Ломбарди.

— Miliy, ты не можешь злиться из-за того, что у твоих Капо дома не оборудованы пандусом.

Его глаза вспыхнули при нежном обращении. Я не хотела этого говорить, но оно мне показалось таким правильным, когда соскользнуло с моих губ. Это слово я никогда не слышала в реальной жизни — моя мать определенно не собиралась называть Пахана милым — но я прочитала его в одном из немногих русских любовных романов, к которым у меня был доступ.