Сокровище антиквара

Подъехав ближе, он рассмотрел совершенно невинные номера: интересно, если это менты, то как их Глыба вычислил? Чутье у него, конечно, на вечных неприятелей фантастическое, но все же?

Он медленно проехал мимо, не спеша развернул машину бампером к воротам, поглядывая сначала в зеркальце заднего вида, а потом краешком глаза косясь. Ага! Распахнулись сразу две дверцы, обе правые, с сиденья рядом с водителем вылез какой-то индивидуум в штатском, а с заднего — обмундированный мент, и оба целеустремленной (однако неспешной) походочкой двинулись прямо к смолинским воротам. Уже на дальних подступах были звонко облаяны бдительной Катькой."

"Когда притворяться, будто не замечаешь столь решительно идущих к тебе незваных гостей, было бы просто глупо, Смолин поступил, как и следовало добропорядочному обывателю, ни в чем предосудительном не замеченному: не спеша развернулся и уставился на подходивших абсолютно спокойно, без выражения. Бросил Инге:

— Катьку запри, пожалуйста…

Она посмотрела с тревогой, но ничего не сказала, скрылась во дворе. Незнакомцы подошли вплотную, тот, что в штатском, уже держал в ладони нераскрытую ксиву, а тот, что при мундире, просто-напросто встал с безразличным видом в полушаге от него. Лейтенант всего-то, наверняка прихваченный для декорации — не самый крутой трюк из их богатого арсенала…

— Гринберг Василий Яковлевич вы будете?

— Аз есмь, — сказал Смолин.

— Вы, это… — дернулся обмундированный, судя по физиономии ни черта не понявший.

Однако второй вмиг успокоил его коротким многозначительным взглядом, раскрыл перед Смолиным свою ксиву и подержал достаточно долго.

«Очень мило, — сказал себе Смолин. — Майор, понимаете ли, Грищук, убойный, знаете ли, отдел, причем, что характерно, областного ГУВД. Эт-то еще как прикажете понимать? Мы все, вместе взятые, которое десятилетие за совершенно другими отделами числимся, можно сказать, спокон веку, отроду не касались тех невеселых дел, какими «убойщики» ведают. Что еще за новая напасть на мою седую голову?»

— Чем могу? — спросил Смолин без всякого выпендрежа. Просто обозначил голосом независимость и чистоту перед законом.

— Я веду следствие по делу об убийстве Кондратьева Алексея Фомича… вы ведь были хорошо знакомы? Вот… Хотелось бы вас допросить в качестве свидетеля.

Смолин поднял брови:

— Простите? Какие тут могут быть свидетели? Мне рассказывали, их вообще не было…

— Ну, это такая бюрократическая формулировка, — сказал майор безмятежно. — У нас, знаете, много обозначений не предусмотрено. Невеликий набор: тот, кто не подозреваемый, тот непременно свидетель. Всякий, кто может хоть что-то по делу показать. Нет такой юридической категории: «знакомый», «родственник».