Сокровище антиквара

Мол, достаточно ему будет сказать, что он от Леши… Я, разумеется, и при этом разговоре присутствовать буду.

…Выходя через четверть часа на улицу, он подумал: а ведь товарищ майор дергается, что твой Кощей Бессмертный, у которого игла в яйце. Он спешит, он ничуть не заботится, что я после случившегося смогу Лешеньку расшифровать… значит, ему не до психологических тонкостей. Твердо решил воспользоваться первой же оказией, чтобы завести на меня дело надежно. Верное дело.

Логично где-то — если дело будет верное, какое имеет значение, расшифрую я Лешу, или нет? Ну вот и отлично. Теперь предстоит еще пара часов самой дичайшей нервотрепки, но ничего тут не поделаешь и никуда от этой нервотрепки не денешься… Зато при удаче…

Глава пятая

ВЛИП, ДЯДЯ ВАСЯ?

Смолин в торговом деле не терпел расхлябанности. Он сначала положил на стеклянную витрину большой лист обтянутого вишневым плюшем картона, а уж на него принялся выкладывать медали — по одной, аккуратным рядочком, стараясь, чтобы лежали ровнехонько.

— Смотрите, — сказал он, сделав широкий жест. — Тут и объяснять нечего, все аккуратнейшим образом изображено: за взятие, за освобождение… «боевуха», вторая, дело даже не в том, что они в отличном состоянии, номера посмотрите…

Покупатель — точнее, «покупатель» долбаный — с видом умным и насквозь понимающим, взял серебряные медали, посмотрел на реверс:

— Действительно… Самые первые награждения, ага?

— Ну естественно, — сказал Смолин. Этого обормота, таинственно, вполголоса, заявившего, что он «от Леши, Леша вам должен был позвонить», Смолин давно уже прокачал, что твой богомоловский волкодав — и ничего особенно интересного в нем не узрел. Должно быть, в кадровом резерве майора Летягина не нашлось благообразного человечка пожилых лет, с седыми висками и общим обликом заслуженного зоотехника на пенсии или бывшего секретаря райкома. Наподобие той благообразной «обнищавшей учительши», что пыталась толкать «лысого». Визитер как две капли воды походил на братка незабвенных девяностых — а потому, надо полагать, и был срочно декорирован под нового русского. Золотую цепуру на шею повесили неслабую, массивную гайку где-то отыскали — вот только гайка определенно попалась не подходящая по размеру, а другой, видимо, уже не успевали накопать: она явственно натирает палец, тесная, субъект порой чисто машинально морщится и поправляет ее на пальце в надежде, что это облегчит его страдания…

Похоже, именно последнее обстоятельство — а также, конечно, охотничий азарт — заставляли незваного гостя поторапливаться.

— Я бы все забрал, — сказал он. — Вы ведь все медали продаете?

— Ну разумеется, — сказал Смолин.