Сокровища чистого разума

Комендант вновь отпил половину и вновь потребовал сменить кружку.

– Я догадываюсь, что было дальше, – негромко произнёс Павел.

– Нет, не догадываетесь, – ровно произнёс Жо. – Армия не принимала участия в тех событиях. Даю слово. Если, конечно, вы готовы на него положиться.

– Вам нет нужды лгать мне.

– Вот именно. – Ещё одна пауза, во время которой официант сменил кружку. Продолжил майор после того, как служитель отошёл: – Первый погром организовали сами одеккиты, по собственной инициативе, можно сказать – от души. Решив продемонстрировать Его превосходительству свою любовь и преданность, они вывели на площадь примерно сотню ропщущих, зачитали им приговор муниципалитета и насмерть забили ногами и палками. Сосед втаптывал в мостовую соседа, ученики – учителя, пьяницы – владельца трактира, а женщины… Да, мой уважаемый инопланетник, женщины тоже принимали участие в том безумстве – они добивали раненых. Без жалости. – На мгновение серые глаза майора сделались холодными и безжизненными, похожими на две капли ртути, и Гатов понял, что Жо вспоминает. Жо видел всё, о чём рассказывает. – Я решил, что инцидент исчерпан, но через неделю погром повторился. Они снова нашли недовольных и снова вывели их на площадь.

– Людям понравилась кровь…

– Она сильно ударяет в голову."

"Несколько мгновений мужчины разглядывали собирающихся на площадь одеккитов: поющих и выпивающих, смеющихся, гомонящих и молчаливо ожидающих начала. Таких обыкновенных. Таких кровожадных. Несколько мгновений Павел пытался убедить себя, что видит людей, после чего вернулся к разговору:

– Что вы сделали?

– Начал искать компромисс, поскольку ситуация ухудшалась на глазах, – почти сразу ответил Жо. Почему он решил открыться случайному инопланетнику, оставалось загадкой, но факт есть факт: экскурсия по городу вылилась в неожиданную исповедь. – «Активисты» – так одеккиты называли любителей убивать – начали формировать отряды…

– «Свободные сотни»?

– Нет, отряды самообороны. Свободяне – мобильные бандиты, они не сидят на месте, а я говорю о карателях и палачах, выезжающих «проверять сигналы с мест»… Вы не представляете, сколько доносов стали писать одеккиты. На соседей, на друзей, на родственников, на тех, кому завидовали, кого не любили… А когда я объявил, что запрещаю военным расследовать анонимные доносы, их стали адресовать в штаб самообороны. Косой взгляд, случайно оброненное слово, детская обида – всё могло стать поводом для ареста и казни.

– А отменить самооборону вы уже не могли.

– Пришлось бы их перебить.

– Они всё равно ничего, кроме погромов, не производили, – заметил Гатов. – Бесполезные нахлебники.

– Какой вы жестокий, – тихонько рассмеялся Жо.

– Нет! – возмутился Павел.