Сокровища чистого разума

И потрепал расстроенного учёного по плечу: – Но обстоятельства складываются так, что я оставлю себе лишь чертежи и твои удивительные находки.

Спорить было бессмысленно и глупо, отказываться – тем паче. Обстоятельства действительно складывались, и Павлу оставалось лишь поблагодарить щедрого хозяина:

– Спасибо.

Но с благодарностями, как выяснилось через секунду, он поторопился.

– Ещё я сделаю вам губернаторский пропуск, который, надеюсь, позволит без проблем добраться до границ Трибердии, – сообщил Эзра, деловито вычищая чашу. – Но больше, к сожалению, ничем помочь не могу.

– Мы не рассчитывали и на это.

– Для чего ещё нужны друзья? – вновь улыбнулся Эзра."

"Гатов помолчал, после чего посмотрел старику в глаза и очень серьёзно произнёс:

– Для меня большая честь слышать от вас эти слова, профессор.

– Успокойся.

А Мерса неожиданно подумал, что с высоты своего возраста Кедо видит в них не столько друзей, сколько детей. Мальчишек, чуть постарше пацанят, обучающихся в его школе и мастерских. И потому старик не сильно ругал троицу за драку в борделе. И потому поручился за них. И потому добудет пропуск. И отдаст бронекорду, которая – об этом Мерса знал точно – Кедо отчаянно нравилась.

Старик видел в них детей и помогал так, как должен помогать отец: не задумываясь, отдавая всё, что может отдать.

* * *Если шпеевские представители Омута появлялись в столицах провинций с опаской, вели себя предельно вежливо и считали часы до отхода обратного поезда или цеппеля, то свободяне и вовсе обходили большие города стороной. Даже те из них, кто заключил договор с губернатором. Даже самые тупые, умеющие только одно – убивать, – даже они предпочитали не лезть на рожон. Почему? Потому что во время всех без исключения «горячих» фаз менсалийской гражданской войны именно «свободные сотни» становились источником неприятностей и предательств. Стоило центральной власти продемонстрировать хотя бы намёк на слабость, как свободяне молниеносно открывали сезон мародёрства и насилия, превращаясь из плохо воспитанных боевиков в неуправляемых зверей. Губернаторы прекрасно помнили историю Константина Пежийского – его подняли на штыки скопившиеся в столице «союзники», и печальный финал Льва Мритского, в походе получившего удар в спину от перекупленных Вениамином свободян. Эти и многие другие примеры давно стали хрестоматийными, и потому трибердийская полевая жандармерия бесцеремонно вешала любого «революционера», осмелившегося ступить в черту города. И потому следующие важные переговоры Удава и Закорючки состоялись всё за тем же крайним столиком «Кривого пути», однако на этот раз ужин оказался проще: свинина, жареные овощи и пиво – баловать свободянина деликатесами бандиты не собирались.