Сокровища чистого разума

Палуба представляла собой площадку приблизительно в тридцать квадратных метров, отгороженную от Пустоты лишь тонкими поручнями. У её ближнего края, вдоль стены гондолы, было смонтировано и надёжно закреплены несколько устройств, которыми Холь собирался воспользоваться во время перехода, однако «гвоздём программы» являлся «пустотный костюм», испытание которого инженер собирался провести на собственной шкуре.

Прототипом необычного облачения выступил подводный скафандр, но в силу понятных причин Холю пришлось изменить его конструкцию. Для начала инженер существенно облегчил «доспехи», заменив тяжёлый металл гидрокостюма ильским сплавом. Переработал систему подачи воздуха, в том числе усилив резину шлангов металлической сетью. Придумал оригинальный шлем, представляющий собой колбу закалённого стекла, обеспечивающую обзор на 360 градусов. Позаботился о создании гибких, но герметичных соединений.

Костюм выглядел громоздко, но надёжно. Холь им гордился и не сомневался в успехе, однако Артемида, несмотря на заявление, не демонстрировала обещанного уровня веры в гений мужа.

– Алоиз…

– Дорогая, всё решено.

– Я знаю… – чуть помедлив, ответила женщина.

Она собиралась продолжать, возможно, вновь перейти к бессмысленным просьбам, но на палубе объявился новый персонаж, и разговоры закончились:

– Синьор инженер! Синьор капитан докладывает, что цеппель готов к переходу.

В присутствии высоких особ посыльный вытянулся во фрунт и изо всех сил старался не коситься на страннейшее устройство, в которое облачили Алоиза. О «пустотном костюме» ходили разные слухи, но большинство цепарей считало, что богатый изобретатель наглядно продемонстрирует гостям уникальный способ самоубийства.

– Передайте капитану, что мы будем готовы через десять минут.

– Слушаюсь!

Посыльный исчез, и Холь перевёл взгляд на Вениамина:

– Уверен, мы ещё увидимся.

– Если что – мне будет тебя не хватать.

– Ты умеешь настроить на нужный лад.

– Стараюсь.

– Пока!

– Удачи!

– Спасибо.

Вениамин кивнул и деликатно ушёл в кают-компанию, позволяя инженеру попрощаться с женой.

– Я должен быть первым, моя радость, – прошептал Холь, отвечая на её взгляд. – Ты ведь знаешь."

"– Я знаю, что ничего не могу с тобой поделать. – Артемида хрустнула пальцами. – Ты такой, какой есть.

– Я люблю тебя.

– Я люблю тебя.

Она всё-таки сумела его поцеловать: привстав на цыпочки, потянувшись – внешняя оболочка придавала немаленькому инженеру дополнительный объём, – и, едва коснувшись губами, лишь обозначила ласку. Но этот лёгкий жест получился необычайно нежным.

– Я буду ждать.

– Я стану первым.

Верный Тогледо установил на место тяжёлый шлем, а помощники принялись закручивать гайки.