Сокровища чистого разума

Несколько секунд он борется с искушением покончить с этим прямо сейчас, а затем жмёт на педаль, аккуратно останавливая бронекорду посреди мёртвой Камнегрядки, смотрит на удивлённого Холя и говорит:

– Пойдём подышим воздухом. – И первым покидает кабину. Не спеша.

Проходит мимо кузельной башни, ласково проводя рукой по тёплому металлу – корда честно билась до конца, но обстоятельства… – спрыгивает в кузов, с улыбкой смотрит на потрёпанных друзей, усаживается на пустой ящик и достаёт трубку.

Он не сдался. Он устал.

– Двигатель? – спрашивает Каронимо.

– Колесо, – равнодушно отвечает Гатов.

А Мерса поднимает голову и молча смотрит на рули проскочившего вперёд цеппеля. Левая линза очков пошла трещинами, и алхимик жмурит этот глаз, смотрит на корабль только правым."

"– Я правильно понимаю, что цеппель, который мы видим, – не наше такси? – негромко осведомляется Холь, помогая Агафрене спуститься в кузов.

– Ты понимаешь правильно. – Павел набил трубку и теперь поджигает длинную спичку. В шаге от него лежит раскрытый ящик с последними бомбами, но Гатова подобное соседство не беспокоит. – Такси задерживается. Извини.

Бааламестре принимается отряхивать от пыли рубашку. Мерса с преувеличенным тщанием протирает очки, и целую линзу, и разбитую. Агафрена крепко, до боли, сжимает руку инженера, тот нежно гладит её пальцы.

– Обидно, чуть-чуть недотянули, – ухмыляется Каронимо, решивший, что рубашка достаточно очищена от местной пыли. – Мы отлично шли, выражаясь языком скачек.

– До чего недотянули? – интересуется Мерса. – Что могло случиться в нашу пользу?

– К примеру – сильный ветер, который унёс бы цеппели к прожорливым стерчам, – тоном заправского писателя говорит толстяк. – На Менсале бывают ураганы?

Агафрена слабо улыбается.

– Хочу поблагодарить за то, что ты сделал, – произносит Холь, глядя Павлу в глаза. – Прости, что испортил план побега.

– Я должен был попытаться.

– Мы оба знаем, что ты не был должен, – усмехается Алоиз. – Тем более твои друзья.

Алхимик делает жест, означающий: «Не стоит благодарности». Бааламестре чуть пожимает плечами.

– Кстати, мы не знакомы. – Гатов глазами указывает на женщину и делает выразительные «глаза».

– Агафрена, позволь представить тебе Павла Гатова, – светски произносит Холь. – Того самого, о котором я много рассказывал.

– Очень приятно.

– Павел, моя невеста Агафрена.

– Вы очень красивы, синьорина, теперь у Алоиза есть то, чему я буду завидовать.

– А как же мой ум и талант? – смеётся инженер.

– Я завидую только тому, что есть.

Агафрена ждёт, что инженер разозлится, но тот продолжает смеяться, и женщина понимает, что Гатову позволено гораздо больше, чем остальным.