Сокровища чистого разума

Личная встреча давала более молодому губернатору преимущество: на фоне энергичного и подтянутого Мритского Лекрийский выглядел конченой развалиной, не человеком даже, а рассыпающимся големом, однако острый ум Рубен не растерял и ответил нахальному коллеге более чем уверенно:

– Иногда я лично распускаю слухи о своих болячках.

– Чтобы подготовить окружающих к неизбежному? – продолжил в прежнем ключе Мритский. Он помнил, что старика выводят из себя разговоры о смерти, и с удовольствием давил на больную мозоль.

– Возраст – это не только плохие зубы, но опыт и мудрость, – многозначительно заметил Рубен. Однако голову шлёма, что украшала его трость, он сдавил гораздо сильнее обыкновенного.

– А иногда – только плохие зубы.

– Почему ты не улетел? – резко бросил Лекрийский, которому надоели въедливые замечания Мритского. – «Легавый» – самый быстрый цеппель Менсалы, мы тебя не догнали бы.

– Решил, что ты идёшь мимо.

– Теперь жалеешь?

– Я никогда ни о чём не жалею и ничего не боюсь.

– Знаю, – неожиданно ответил Рубен. И в чёрных линзах его очков блеснуло солнце. – Я тебя не люблю, Веня, но за это качество уважаю.

– И не любишь ещё больше.

– Больше некуда.

Мужчины сдержанно посмеялись, после чего Вениамин демонстративно взглянул на часы и предложил:

– Перейдём к делу?

– У меня три доминатора и два импакто, – весомо сообщил Лекрийский. Без поспешности, но быстро, чувствовалось, что старик ждал предложения. А следующую фразу он выдал с особенным удовольствием: – Я тебя поймал.

– Через двенадцать-четырнадцать часов придёт моя эскадра, – спокойно ответил Мритский. Жеребцу надоело стоять смирно, он захрипел, попытался пойти боком, но губернатор твёрдой рукой принудил скакуна подчиниться. – А столько мы продержимся.

– Это рулетка, – заметил старик. – Во время бомбардировки всякое может случиться.

– Я специально сказал, что ничего не боюсь, – холодно напомнил Вениамин.

– Почему в таком случае возможность договориться вызывает у тебя ужас? Боишься показаться слабым?

– Я – эгоист, – с ухмылкой признался Мритский. – Не отдаю то, что считаю своим.

– Похвальная черта, – кивнул старик.

– Знаю."

"– Но войди в моё положение, Веня: великий инженер проводит для тебя эксперименты в укромном, пустынном уголке, в ничейных землях… – Рубен говорил проникновенно, почти искренне, и не знай Вениамин, что за змея перед ним, он мог бы поверить услышанному. – Камнегрядка бесполезна во всех отношениях, здесь можно делать что угодно, а потому вывод напрашивается сам собой: речь идёт об испытании оружия. Причём страшного оружия.

– Самое смешное, что это неправильный вывод, – вздохнул Мритский. – Но ты не поверишь, потому что не хочешь верить.

– Докажи, – предложил Лекрийский.