Пикник на острове сокровищ

Интересный, однако, поворот получается! Оказывается, Раиса бывшая жена Юрия? Почему она никогда не упоминала при мне о Трофимове и тем более о Егоре?

Я сел за руль и взял телефон. А с какой стати Рая должна распространяться о своем прошлом? Во-первых, Шумакова, как я уже отметил, немногословна, а во-вторых, многие, даже болтливые, дамы предпочитают не упоминать имен бывших супругов всуе. Значит, Рая Шумакова! Ну что ж, не зря я взял у Ольгушки ее телефон, сейчас попробую соединиться с молчуньей.

– Алле, – пропищал детский голос.

– Позови, пожалуйста, Раису Шумакову.

– Мама не разрешает к тете приставать, – звонко ответил ребенок.

– Тогда попроси к телефону маму.

– Она на работе.

– Как тебя зовут?

– Сережа.

– В детский сад ходишь?

– Я уже давно школьник, – возмутился мальчик, – скоро во второй класс перейду.

– Если ты такой большой, то сумеешь позвать Раису.

Из трубки послышалось чавканье.

– Мама не велит ее тревожить, – наконец ответил Сережа, – у тети Раи тяжелая работа, ей отдыхать надо.

– Она сейчас дома?

– Угу, спит.

– Не знаешь, когда Раиса на службу уйдет?

– Она только пришла, – ответил Сережа, – подарила мне киндер и улеглась.

– Спасибо, дружочек.

– Ту-ту-ту, – донеслось из трубки.

Я набрал номер Ольгушки.

– Алло, – грустно ответила мать Егора.

– Это Ваня.

– Да, дорогой, – мгновенно повеселела старушка.

– Вы знаете адрес Раи Шумаковой?

– Сейчас в книжке погляжу, – пообещала она.

Вот еще одна черта, которая отличает Николетту от вдовы Сергея Дружинина. Маменька, вместо того чтобы помочь человеку, сразу начнет задавать идиотские вопросы. Зачем тебе Шумакова? Что случилось? Ты собрался в гости?

– Записывай, голубчик, – сказала Ольгушка.

Узнав адрес, я сначала обрадовался: Раиса живет недалеко от Доброслободской улицы. Но потом до меня дошло, что нужно разворачиваться на Садовом кольце, и я мигом приуныл. Гонки в пробках – любимый спорт москвичей. Хотя, может, мне повезет и одна из самых загруженных магистралей столицы окажется свободной?

Но увы, сегодня, как и обычно, толпа разнокалиберных автомобилей с черепашьей скоростью ползла по дороге. Я тащился за здоровенным грузовиком.

Впереди вспыхнул красный свет, я нажал на педаль тормоза и замер, около меня рывком остановилась древняя иномарка, год производства машины определить невозможно, понятно лишь одно: она живет на свете лет двадцать, не меньше. За рулем восседала женщина постбальзаковского возраста, справа от нее удобно устроилась лохматая бело-рыжая собака с длинной интеллигентной мордой. Ярко-розовый язык свешивался из пасти, колли явно было жарко.

От резкого торможения у престарелой иномарки отлетело держащееся «на честном слове» зеркало. Оно упало впереди машины.