Командор Советского Союза

Поэтому такие места встреч берегли и даже позволяли там твориться всяким вольностям, вроде чтения стихов опального Юлия Марковича Даниэля, или распространение полуподпольного «Листка Московских Новостей» – кооперативной газетки, где авторы и редакция балансировали на тонком лезвии между славой борцов с властью и уютной лагерной шконкой.

Для оживления ландшафта там же паслись женские и мужские особи приятного вида, и задорным блеском в глазах, готовые к оказанию различных услуг, причём не только сексуальных. Более всего в московской сфере котировались «нужные люди», знающие половину Москвы и друг друга, и способные решить любую проблему. Покупка автомобиля вне очереди, устройство ребёнка в нужный институт или поиск хорошего врача.

И ничего странного что в одном из таких домов, на втором этаже, куда не допускались обычные гости, сидели и беседовали три таких разных, но чем-то неуловимо похожих друг на друга людей. Хозяин дома Израиль Яковлевич Вейцер, руководивший московским городским торгом, председатель Центркоопсовета Павленко, и Анатолий Павлович Черкасов – заслуженный вор и трижды сиделец, занимавшийся на воле стрижкой кооператоров и организацией нелегальных мест отдыха, вроде подпольных кабаков, борделей, и игорных домов. Сам Черкасов был человеком непростым, успев повоевать и был даже награждён двумя орденами и пятью медалями[37].

Такое необычное общество решало вопрос, где-то даже философский, потому что его можно было обозначить словами: «Как дальше жить».

Система распределения дефицита на которой плотно сидели торговцы – рухнула. Красивых модных и нужных вещей стало так много, что любое знакомство в торговой среде потеряло всякий смысл. Следом рухнул «чёрный» обмен дефицитных товаров на продукты питания, и последующая продажа этих продуктов по завышенным ценам, и как результат – уровень жизни населения поднялся до такой степени, что уголовная жизнь перестала быть привлекательной даже для маргиналов. Им было куда выгоднее устроиться на завод, но по истечении десяти лет гарантированно получить квартиру, и обставить её мебелью и техникой, купленной в заводском магазине за полцены. А если доплатить не так уж много, то и гораздо раньше. Если устроиться на работу в восемнадцать лет, то к двадцати восьми, когда у человека уже появлялась жена и ребёнок, можно было получить не однокомнатную «малосемейку», а полноформатную двухкомнатную квартиру.

Ничего такого уголовный мир конечно предложить не мог, а молодые девушки, часто определявшие устремления общества, совсем не желали общаться с жиганами, а хотели видеть рядом молодых рабочих, и кооператоров, у которых и деньги водились и проблем с законом не было.