Имперский союз

Одна из пуль ударила в камень, другая попала в ствол сосны в двух шагах от него.

Сергеев вскинул «Вал» и одиночными выстрелами положил двоих. Третьего завалил Тихонов из своего «парабеллума». Двое из нападавших были убиты наповал, а третий, получивший пулю в живот, упал на землю и, завывая от боли, стал биться в судорогах в дорожной пыли.

В кустах затрещало, словно кто-то отчаянно пробивался сквозь них, пытаясь сбежать подальше от этого проклятого места.

– Стой! – воскликнул мужской голос. – Ты куда? Специально завел нас сюда, чтобы здесь всех перестреляли?

Похоже, что у нападавших начались какие-то внутренние разборки. Потом грянул выстрел, и кто-то пронзительно заверещал:

– Не надо! Не убивайте! Помилуйте ради Христа!

«Где-то я уже слышал этот голос», – подумал Сергеев. Он осторожно приподнялся из-за камня и осмотрел поле боя. На дорожке лежало три тела. Раненный в живот затих. Похоже, он уже отправился в места вечной охоты. Кусты на обочине были изломаны, словно сквозь них промчалось стадо кабанов.

– Юра, прикрой меня, – крикнул Виктор и, пригибаясь, перебежал на другую сторону дорожки. Справа от него затрещали кусты, а сзади дважды бабахнул «парабеллум». На дорожку, пошатываясь, вышел человек, левая рука которого была прижата к груди. Сквозь пальцы сочилась кровь и капала ярко-красными каплями в дорожную пыль. В правой руке он держал пистолет.

Криво улыбаясь, раненый из последних сил стал поднимать руку с пистолетом. Но Юрий, заметив это, выстрелил еще раз. Пуля попала незнакомцу прямо в лоб. Тот, словно подкошенный, рухнул на землю.

– Да уж, – сказал Тихонов, подходя к Виктору. Он еще не до конца пришел в себя после перестрелки, и его била легкая дрожь. – Иваныч, я вижу, что у вас тут полный экстрим: стрельба, трупы, захват заложников – словом, будто мы и не покидали наш сумасшедший XXI век.

– Юра, ты не зубоскаль, – сказал Сергеев, – давай осмотримся, нет ли тут кого в живых. Так что ты прикрывай меня, ну а я тебя, соответственно.

В кустах они нашли еще один труп, а шагах в двадцати от него, в лесу, – лежащего ничком человека в крестьянской одежде. Он был ранен в ногу чуть выше колена.

– Ба, знакомые все лица, – произнес Виктор, когда крестьянин, услышав шаги, повернул в их сторону голову. Перед ним был не кто иной, как бывший староста, смещенный с должности за нерадивость и воровство. – Ай да Фома, ай да сукин сын… Значит, это ты меня продал этим панам?

– Барин, не губите, – взмолился Фома, – меня заставили! Эти ляхи, будь они трижды неладны, и вот тот англичанин, который у них был старшим, обещали убить меня, если я их ослушаюсь.

– А сколько, мерзавец, они тебе денег обещали за наши головы?! – воскликнул Сергеев.