Имперский союз

Помни, что мы рядом. И все будет хорошо.

Как и было договорено, ротмистр встретился с прапорщиком Масловским на углу Невского и Мойки у Полицейского моста. Итальянский ресторан «Синьоро Алессандро» славился своими макаронами и стофатто из говядины, приготовленным в глиняном горшочке, а также вином «Лакрима Кристи» из винограда, растущего на склоне Везувия.

Масловский сиял, как медный таз. Он опять стал вспоминать о былой совместной службе на Кавказе и о тех, с кем им довелось там бок о бок сражаться с горцами.

– Друг Дмитрий, – воскликнул Масловский, размахивая здоровой правой рукой, – если бы ты только знал, как я рад снова тебя видеть. Знаешь, после встречи с тобой на Марсовом поле я отправился к приятелям, где в хорошей компании мы посидели, выпив вина, а потом сыграли партию-другую в штосс. И – о чудо! – я выиграл немалую сумму. Так что встреча с тобой принесла мне удачу. Поэтому я твой должник, и угощение – с меня.

Слушая разглагольствования Масловского, ротмистр усмехался про себя. Он уже не сомневался, что его встреча с поляком не была случайностью. Похоже, что впереди его ждали немалые сюрпризы. И Дмитрий не ошибся.

Ресторанчик оказался уютным, правда посетители его были в основном иностранцами – французами и итальянцами. Правда, были и русские. За одним из столиков ротмистр увидел знакомые лица. Николай, Денис и Никифор Волков довольно достоверно изображали трех подгулявших дворян, по манере поведения и одежде – провинциальных помещиков, которые в кои веки попали в столицу Российской империи и теперь старались погулять и развлечься. Да так, чтобы потом об этом долгие годы вспоминать и рассказывать своим знакомым."

"За другим столиком сидело двое господ. Их лица и взгляды, которые они время от времени бросали на него, очень не понравились ротмистру. Хотя по одежде они ничем не отличались от обитателей Петербурга среднего достатка, было в них что-то, что вызывало у Дмитрия настороженность.

«Так, – подумал ротмистр, – скорее всего, именно они через какое-то время и подсядут за наш стол, чтобы сделать мне предложение, от которого, по их мнению, я не смогу отказаться».

Так оно и произошло. Дав ему и пану Масловскому немного освоиться и выпить по бокалу вина, кураторы общительного поляка решили, что настало время им вмешаться в беседу. Один из них – атлетического сложения мужчина лет тридцати, внимательно посмотрел на прапорщика и, достав из кармана платок, обтер лицо. Видимо, это было условным сигналом. Масловский, закончив фразу, с деланым удивлением посмотрел на одного из иностранцев и попытался изобразить на лице одновременно и восторг и удивление.

– Ба, мистер Джонсон! – воскликнул поляк.