Имперский союз

– Ваше величество, – спокойно ответил Шумилин, – вы говорите о событиях, которые произошли той осенью в Георгиевском монастыре? Да, мне известно об этой, возможно, самой большой тайне дома Романовых.

Император на мгновение замер, услышав ответ Шумилина. А потом, усмехнувшись, заметил про себя: «А ведь правильно гласит Святое Писание: нет ничего тайного, что не стало бы явным».

Потом, посмотрев внимательно на своего собеседника, спросил:

– Но скажите, мне очень любопытно – откуда вам все стало известно?

Шумилин усмехнулся.

– Прежде всего, – сказал он, – надо сказать спасибо некоторым вашим приближенным, которые не умеют держать язык за зубами. Нет-нет, – успокоил он нахмурившегося Николая, – никто из них так прямо никому не рассказывал, что император Александр I устал от исполнения им обязанностей монарха и решил уйти в отставку. Но косвенных доказательств этого было достаточно.

– А каких именно? – поинтересовался Николай. – Как мне рассказывал граф де Витт, все было сделано приватно, и никто ничего не должен был знать. Кто же все-таки не смог сдержать данное им слово – сохранить все в тайне?

– Ну, допустим, кое-что стало известно из-за того, – сказал Шумилин, – что в семье Тарасова – личного доктора императора Александра Благословенного, и в семье графа Остен-Сакена ни разу не служили панихиду по якобы умершему императору. Ведь страшный грех – служить панихиду по еще живому человеку. И первая панихида была отслужена лишь в 1864 году, когда в далекой Сибири умер таинственный старец Федор Кузьмич.

– Вы и про него знаете? – изумленно спросил у Александра император. – Значит, он умрет через двадцать четыре года…

– Да, ваше величество, – подтвердил Шумилин, – в нашей истории это случится именно тогда. Он переживет вас…

– Помню, как еще в 1819 году, – сказал задумчиво Николай, – брат, будучи у меня в гостях, заявил мне, что через некоторое, не столь продолжительное время, мне придется сменить его на царском троне.

– Ну, ваше величество, – усмехнулся Шумилин, – это вам напророчила еще ваша бабка, императрица Екатерина Великая.

– Я знал о пророчестве бабушки, – сказал с улыбкой Николай, – но не принимал его всерьез. Я считал, что мне всю жизнь придется служить и заниматься своим любимым делом – проектировать и строить крепости. А тут вот эти слова брата… Я был удивлен. Нет, скорее, ошеломлен.

Когда же в том, незабываемом тысяча восемьсот двадцать пятом году он сказал мне, что время его ухода из этого мира пришло и он собирается постричься в монахи в Георгиевском монастыре, я понял, что мне придется взвалить на себя уготованный мне судьбой и Господом Богом крест.