Имперский союз

Пусть тот расскажет ему еще что-нибудь интересное…"

"А полицмейстер, начавший закипать, видя нежелание Сергеева отвечать на вопросы, повысил голос:

– Что вы молчите?! Не желаете мне отвечать?! Хорошо, тогда я вас возьму под стражу, и у вас появится время подумать – стоит ли запираться!

Кокошкин снова позвонил в колокольчик и, когда дежуривший в его приемной полицейский чин вошел в кабинет, указал пальцем на Сергеева:

– Этого господина поместить в отдельное помещение и не спускать с него глаз. На его вопросы не отвечать, бумагу и перо с чернильницей не давать. Если захочет что-то сказать мне, сообщить об этом немедленно!

Виктора повели по длинному коридору. В конце его находилась небольшая комната, обставленная очень скромно. Стол, на котором стоял медный кувшин и оловянная кружка, два стула, диван, точнее топчан, застеленный шерстяным одеялом, подушка. На окне стальная решетка, на прочной дубовой двери – крепкий засов снаружи.

– Еду вам будут приносить сюда, – сказал сопровождающий Сергеева полицейский, – а если захотите выйти по нужде – постучите в дверь. Надеюсь, что вы будете вести себя благоразумно, – добавил он.

Дверь захлопнулась, лязгнул засов. Виктор прилег на диван и задумался. Похоже, что господин Кокошкин решил поинтриговать против графа Бенкендорфа. И оружием интриги должен стать он, Виктор Иванович Сергеев, 1955 года рождения, гражданин Российской Федерации и пенсионер МО. Просто фантасмагория какая-то! Ну, что ж, будем поглядеть.

Мысли в голове стали путаться, и он сам не заметил, как заснул, и преспокойно проспал до самого утра. Разбудил его лязг засова. Вошел полицейский с подносом в руках. Он принес завтрак – тарелку пшенной каши, заправленной постным маслом, два толстых ломтя черного хлеба, стакан крепкого чая и к нему ломоть белого хлеба.

«Скромненько, но вполне съедобно, – подумал Сергеев. – В армии порой приходилось питаться и похуже».

Терпеливо дождавшись, пока арестант поест, полицейский предложил Виктору сходить в «кабинет уединения». Таковым оказался чуланчик, больше смахивающий на обычный дачный сортир. Вместо пипифакса для посетителей был приготовлен тазик с водой и мокрой тряпкой.

Оправившись, Виктор вернулся в комнату-камеру, и до обеда уже никто его больше не беспокоил. А после обеда он снова был вызван на допрос к полицмейстеру. На этот раз Кокошкин был настроен более решительно. Он стал угрожать Сергееву каторгой и сибирскими рудниками, если тот не расскажет ему: кто он, откуда, и зачем приехал в Петербург. Виктор понял, что у генерала что-то не срослось, и тот сильно нервничает.

В общем, так оно и было.