Россия — Советский Союз, 1917–1945 гг.

внеочередная V сессия Верховного Совета СССР приняла законы СССР «О включении Западной Украины в состав Союза ССР с воссоединением ее с Украинской ССР» и «О включении Западной Белоруссии в состав Союза ССР с воссоединением ее с Белорусской ССР». После вхождения этих территорий в состав СССР на территории УССР были образовано шесть новых областей: Львовская (Львов), Дрогобычская (Дрогобыч), Станиславская (Станислав), Тернопольская (Тернополь), Ровенская (Ровно) и Волынская (Луцк), а на территории БССР — две новых области — Белостокская (Белосток) и Брестская (Брест).

Историки и политики неоднозначно оценивают акт присоединения Западной Украины и Западной Белоруссии к СССР. Но, например, У. Черчилль, занимавший в тот период пост Первого Лорда Адмиралтейства, в своем выступлении по радио 1 октября 1939 г. заявил: «То, что русские армии должны были встать на этой линии, было совершенно необходимо для безопасности России против нацистской угрозы. Как бы то ни было, эта линия существует, и создан Восточный фронт, который нацистская Германия не осмелится атаковать». Аналогичного мнения придерживаются и многие современные авторы, полагая, что присоединение Западной Украины и Западной Белоруссии к СССР явилось результатом сложившейся на тот момент военно-политической обстановки, заложником которой оказались все тогдашнее политическое руководство СССР. В тех условиях отказаться от присоединения этих территорий, в том числе Галиции, было просто невозможно."

"Однако, как показал исторический опыт, присоединение этого центра украинского национализма оказалось роковым для СССР, после развала которого именно западно-украинский национализм в его самых отвратительных формах, словно ржавчина, насквозь «изъест» значительную часть самостийной Украины. А ведь еще накануне Первой мировой войны, в феврале 1914 г., один из самых проницательных русских государственных деятелей, бывший министр внутренних дел Российской империи П.Н. Дурново в своей знаменитой записке на имя Николая II прямо писал: «Нам явно невыгодно, во имя идеи национального сентиментализма, присоединять к нашему Отечеству область, потерявшую с ним всякую живую связь. Ведь на ничтожную горсть русских по духу галичан сколько мы получим поляков и украинизированных униатов. Так называемое украинское или мазепинское движение сейчас у нас не страшно, но не следует давать ему разрастаться, увеличивая число беспокойных украинских элементов, так как в этом движении несомненный зародыш крайне опасного малороссийского сепаратизма, при благоприятных условиях могущего достигнуть совершенно неожиданных размеров».

Вопрос об окончательном закреплении этих земель за СССР был впервые поднят на Тегеранской конференции в ноябре — декабре 1943 г.