Союз-77. Книга 2. Мы одной крови

"

"— Допустим. А что происходит?

— Доигрался ты, вот что происходит, — ответил он. — Вот постановление.

Он махнул перед моим носом бумажкой с машинописным текстом и кивнул соратникам:

— Выводим! В наручниках!

Ну, ёлки. Сопротивляться представителям власти при исполнении, да ещё и при свидетелях? Не стоило, пожалуй…

— Зоя! — крикнул я, и она почти сразу выглянула из двери, как раз в момент, когда на моих руках защёлкивались браслеты. — Что за хрень творится?

— Ты где был⁈ — накинулась она на меня, но сообразив, что тут происходит что-то серьёзное, осеклась. — Товарищ лейтенант, предъявите своё удостоверение!

— Чего-чего?

— Представьтесь и предъявите документы.

— Во девка даёт.

— Я юристка! — сердито отрезала она и внимательно изучила корки. — Ничего не понимаю.

— На месте разберёмся, — кивнул лейтёха и повёл меня к лестнице.

Я прошёл в сопровождение милиции вниз. Меня вывели и засунули в коморку для дебоширов с зарешеченными и непрозрачными окнами.

— Куда едем? — уточнил я.

— В тюрьму, — равнодушно ответил лейтенант.

Сказал и не соврал. Уже через полчаса я стоял с руками, сложенными сзади перед камерой с толстой металлической дверью. Без ремня, без шнурков и прочих опасных предметов. А ещё без малейшего представления о том, что происходит.

— Мне нужна бумага и ручка, — требовательно сказал я. — Буду жалобу писать.

Конвоир прогремел ключами и открыл тяжёлую железную дверь, выкрашенную зелёной краской. Потянуло хлевом, туалетом и поездом.

— Заходим! — гаркнул он. — Заходим, я сказал!

Я сделал шаг и оказался в тесной камере с двухярусными шконками. Посередине стоял стол, накрытый клеёнкой и вокруг него собрались местные обыватели. Судя по рожам, были это люди с богатым жизненным опытом.

— Утро в хату, граждане арестанты.

Ответом была тишина.

5. Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

Я осмотрелся. Шконки, духота, вонь, маленькие окошки под потолком и стены, покрытые серой цементной «шубой». Здесь всё было относительно просто. Оставалось только понять, кто именно устроил это чудесное приключение. А ещё хотелось верить, что Зоя уже предпринимает меры по моему вызволению.

Что именно мне инкриминируют оставалось загадкой. Формально, существовало довольно много поводов, по которым можно было призвать меня к ответу. Да вот только было одно «но». Хоть я в УПК был и не силён, мне было ясно, что процедура в моём случае не была соблюдена даже приблизительно.

А значит, за этим, скорее всего, сам Сёмушкин и стоял. Стало быть на помощь с его стороны можно было в ближайшее время не надеяться. И следовало попытаться понять, нахрена ему это понадобилось…

Товарищей по камере было пятеро. Четверо сидели на лавках за столом, а один, неопрятный, с отталкивающей внешностью в стороне на шконке около унитаза.