Союз-77. Книга 2. Мы одной крови

Поэтому я задержал дыхание, досчитал до трех… раз, два, три… и разжал одновременно две руки, перенося левую на место правой а правую перебрасывая за трубу.

Нужно было ухватиться за этот же самый кронштейн только с другой стороны. Альпинист из меня, честно говоря, херовый, поэтому в миг, когда обе руки оказались разжатыми, моё тело начало валиться назад, будто вся грудь и голова у меня были залиты тяжеленным свинцом.

Я психанул, дёрнулся и, нарушая все возможные законы физики, сумел-таки схватиться левой за кронштейн. И почти схватился правой, но нога, соскользнула. Я повис на руке, издав при этом порядочный грохот.

Хлипкий кронштейн зашатался и пополз из стены. Надо было успокоиться. Собрав волю в кулак, я сделал рывок, подняв ногу, и вернул её на карниз, но уже с другой стороны трубы и сумел дотянуться до кронштейна.

Я снова стабильно стоял на карнизе и держался руками. Ну что? Спускаться по трубе было нереально, нужно было доползти по стене, по карнизу два метра вправо, для того, чтобы добраться до вентиляционного короба.

Он был собран из секций, имевших в местах соединения довольно широкие ребра, по которым можно было постараться аккуратно спуститься вниз.

Выбравшись из больницы, я уселся за руль своего москвичонка, дрожащей рукой повернул ключ в замке зажигания и дал газу. Выехал с территории, остановился у ближайшего таксофона и передал срочное сообщение для Львова, а когда по установленному протоколу ещё через десять минут позвонил снова, меня соединили с ним напрямую.

Я коротко изложил ситуацию с Зоей.

— Я тебя понял, — задумчиво ответил Львов. — Скорее всего, скрыть то, что она пришла в себя, не удастся даже если мы постараемся перевести её в какое-то другое место… Хотя, перевести мы её, конечно, сможем, но её показаний будет недостаточно для того, чтобы взять Сомова.

— Похоже на то, согласился я. Но и оставлять её на съедение Сомову я тоже не хочу.

— Да, оставлять на съедение нам невыгодно, — задумчиво произнёс Львов. — Когда ты говоришь, должны снять охрану?"

"— Если станет известно, что Зоя пришла в себя, Сомов сразу постарается её устранить. Охрана сейчас имеется, но я боюсь, он сумеет её обойти. В общем, давайте сделаем так, Николай Спиридонович. Вы по своим каналам организуйте информацию по больнице, что состояние пациента крайне нестабильное и очень тяжёлое. Сейчас никаких контактов с ней быть не может ни со стороны МВД, ни со стороны КГБ, ни со стороны вообще ничей, даже со стороны Генсека, пожелай он с ней переговорить.

— Это можно, — подумав ответил Львов. — А зачем?

— Да вот есть идейка у меня…

Во Фрунзе я прилетел рано утром. В аэропорту меня встречал, Лысый.

— Здорово, Серёга, — крепко сжал я его руку.

— Здорово, Стрела, — Расползся он в улыбке.