Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница

Мы с Поллуксом уже продумали следующий этап нашего путешествия, и, так как от шипения мы удаляемся, я не вижу причин менять планы. Если будем двигаться быстро, то, возможно, доберемся до дворца Сноу раньше, чем нас догонят переродки.

Однако спешка ведет к небрежности: неудачно поставленный сапог хлюпает по луже, автомат случайно лязгает о трубу, и даже я сама отдаю приказы слишком громко.

Мы проходим еще три квартала по трубе и заброшенной железнодорожной колее, и вдруг начинаются вопли — хриплые, гортанные, отражающиеся от стен туннеля.

— Безгласые, — немедленно отзывается Пит. — Именно так кричал Дарий, когда его пытали.

— Наверное, их нашли переродки, — говорит Крессида.

— Значит, они охотятся не только на Китнисс, — замечает Лиг Первая.

— Скорее всего, они будут убивать всех, но не остановятся, пока не доберутся до нее, — говорит Гейл. Он много часов изучал переродков вместе с Бити, так что, надо думать, он прав.

Все повторяется: из-за меня снова гибнут люди. Друзья, союзники, незнакомцы умирают за Сойку.

— Оставьте меня и уходите. Голограф я отдам Джексон. Выполните задание без меня.

— Так мы не договаривались! — раздраженно восклицает Джексон.

— Мы зря теряем время! — говорит Финник.

— Послушайте, — шепчет Пит."

"Вопли прекратились, и вместо них — ближе, чем раньше, — снова звучит мое имя. Теперь звук доносится снизу и сзади:

— Китнисс.

Я хлопаю Поллукса по плечу, и мы бросаемся бежать. Беда в том, что мы планировали спуститься на уровень ниже — теперь это невозможно. Мы добираемся до лестницы, начинаем искать на голографе обходной маршрут, и вдруг меня выворачивает наизнанку.

— Надеть маски! — командует Джексон.

В этом нет необходимости: мы все дышим одним воздухом, но тошнит только меня: я реагирую на запах, поднимающийся от лестницы и заглушающий вонь фекалий. Розы. У меня начинается дрожь.

Я отворачиваюсь от запаха и, шатаясь, выхожу на Перевоз. Гладкие, вымощенные плиткой пастельных тонов улицы, такие же, как и наверху, только окруженные не домами, а стенами из белого кирпича. Дорога, по которой могут спокойно ездить грузовики, не простаивая в капитолийских пробках. Сейчас Перевоз пуст — здесь нет никого, кроме нас. Я и всаживаю подрывную стрелу в первую капсулу, убивая сидевший в ней выводок крыс-людоедов. Затем бегу к следующему перекрестку; здесь из-за одного неверного шага можно лишиться ног, угодив в нечто под названием «Мясорубка». Крикнув остальным, чтобы держались рядом со мной, я собираюсь осторожно повернуть за угол, а затем подорвать «Мясорубку», и тут мы натыкаемся на еще одну, не помеченную капсулу. Я бы точно пропустила ее, если бы не Финник.

— Китнисс! — кричит он, хватая меня за руку.