Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница

Угольные переливы его костюма бросают блики на обнаженную грудь. Когда соседка нас покидает, я отвожу глаза, но прекрасно знаю, что Пит ухмыляется. Следом выходят Рубака и Сидер, и мы остаемся наедине. Я вырываю руку, а он ни с того ни с сего заливается хохотом.

— В чем дело? — бросаю я, когда мы выходим из лифта.

— В тебе, Китнисс. Разве не видишь? — давится смехом Пит.

— Чего не вижу?

— Почему они все так себя ведут. Финник с его сахарком, Рубака с поцелуями, а теперь эта девушка начала раздеваться. — Он пытается сделать серьезный вид, но все бесполезно. — Они же играют с тобой, потому что ты… Понимаешь?

— Нет, не понимаю.

В самом деле, о чем он?

— Например, не могла смотреть на мое обнаженное тело, даже когда я был при смерти. Ты такая… чистая, — наконец выдавливает из себя Пит.

— Неправда! — вырывается у меня. — Да я целый год, когда видела камеры, чуть не срывала с тебя одежду!

— Да, но… Понимаешь, для Капитолия ты слишком чистая. По мне, так все идеально. — Он явно пытается меня успокоить. — Они тебя просто дразнят.

— Нет, насмехаются! И ты с ними заодно!

— Ни в коем случае. — Пит отрицательно качает головой, кусая губы, чтобы снова не прыснуть.

Я начинаю всерьез сомневаться в своем решении сохранить ему жизнь, когда рядом с нами открывается еще один лифт. Хеймитч и Эффи, чем-то ужасно довольные, присоединяются к нам, и вдруг лицо ментора каменеет.

«Что я опять натворила?» — чуть не срывается у меня с губ. Но Хеймитч пристально смотрит мимо, на вход в столовую.

Проследив за его взглядом и поморгав от удивления, Эффи жизнерадостно щебечет:

— Кажется, в этот раз вам подобрали сочетающийся комплект!

Развернувшись, я вижу рыжеволосую безгласую девушку, с которой уже знакома по прошлым Голодным играм. Как это мило — встретить подругу в подобном месте. Рядом стоит молодой человек, разумеется, тоже безгласый — и тоже рыжеволосый. Ясно, почему Эффи назвала их «сочетающимся комплектом»…

Внезапно меня словно током бьет. Потому что и молодой человек мне отлично знаком. И не по капитолийским торжествам. Мы частенько беседовали в Котле, посмеивались над варевом Сальной Сэй. В последний раз я видела его лежащим без сознания на площади, где истекал кровью Гейл.

Имя нашего нового безгласого — Дарий.

16

Ментор цепко впивается мне в запястье, предостерегая от необдуманных поступков, но я теряю дар речи не хуже Дария. Хеймитч однажды упоминал, что в Капитолии с языками безгласых делают что-то ужасное, и они уже никогда не заговорят. В ушах звучит голос Дария — веселый, поддразнивающий меня не так, как сегодняшние соперники по арене, а из искренней взаимной симпатии. Если бы Гейл это видел…

Выдать наше знакомство хотя бы жестом — нельзя, иначе бывшего миротворца ждет неминуемое наказание.