Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница

Встретив троих профи, гораздо сильнее и крупнее себя, он молниеносно выхватывает свой нож и успевает зарезать двоих, но третий отбирает оружие и уже целится в горло — как вдруг валится наземь с отравленным дротиком под лопаткой.

Из лесного полумрака выступает Мэйсили Доннер.

— Вдвоем уцелеть будет легче.

— Убедила, — кивает Хеймитч, потирая шею. — Союзники?

Мэйсили молча кивает, и между ними возникает одна из тех связей, которые так сложно рвать, хотя рано или поздно приходится — если мечтаешь вернуться домой, в свой дистрикт. Вместе они, как и мы с Питом, держатся куда лучше. Чаще отдыхают, придумывают, как собрать больше дождевой воды для питья, сражаются спина к спине и поровну делят между собой припасы убитых соперников. Вот только Хеймитч не собирается отклоняться от выбранного курса.

— Зачем это? — много раз интересуется Мэйсили, не получая никаких объяснений, а потом попросту отказывается идти, пока не услышит ответа.

— Где-то же должен быть край, понимаешь? — бросает Хеймитч. — Арена не бесконечна.

— Что ты там хочешь найти? — спрашивает временная союзница.

— Не знаю. Но вдруг оно нам пригодится?

И вот, проломившись через непролазную стену колючих кустов при помощи раздобытой в бою паяльной лампы, оба выходят на плоский участок сухой земли, ведущей к обрыву. Далеко-далеко внизу виднеются острые зубцы скал.

— Это все, Хеймитч, — говорит Мэйсили. — Возвращаемся.

— Нет, я остаюсь.

— Ладно. Все равно нас осталось пятеро. Может, и вправду пора прощаться, — произносит она.

— Хорошо, — соглашается Хеймитч. Даже не посмотрев на нее. Не пожав руки.

Мэйсили молча уходит.

А он долго бродит по краю обрыва, словно пытаясь что-то сообразить. Нога задевает булыжник, и тот улетает в пропасть — похоже, что навсегда. Однако через минуту, когда Хеймитч присаживается отдохнуть, камень появляется снова, описывает дугу и падает у него за спиной. Трибут недоуменно изучает его. Потом, нахмурившись, подбирает еще один, покрупнее, и уже с умыслом швыряет за край. Когда булыжник возвращается прямо в руки, Хеймитч вдруг разражается хохотом.

И тут начинает кричать Мэйсили. Союз расторгнут, причем по ее же воле, так что можно было бы с чистой совестью пропустить вопли мимо ушей. Но Хеймитч устремляется в чащу — и успевает увидеть, как стая приторно-розовых птичек с длинными тонкими клювами многократно пронзает девушке шею. Мэйсили умирает, держа его за руку, и мне на память приходит Рута. Я тоже ее не уберегла."

"В тот же день погибает еще один трибут, а его убийца становится жертвой хищных белок; теперь за корону сражаются двое — Хеймитч и девушка из Одиннадцатого. Она крупнее, быстрее, и когда дело неизбежно доходит до схватки, получается ужасное кровавое месиво.