Союз будет жить

А батя у меня, тот самый, из твоей проповеди, который жизни не жалел, фронтовик. Приходил с работы и мать хреначил, как, наверное, немцев на войне не бил. Вот я и завалил его, дождался, когда уснёт по пьяни, да и тюкнул молоточком в височек. А потом еще раз и еще. Мать меня оторвала от него, когда я ему череп в крошки разбил, и на меня же накинулась. Дура! Он ее за человека не считал, а она заступаться… Из дому сбежал, поймали, по малолетке закрыли надолго, а я сдернул с кичи, вот так! Теперь вот уважаемым стал, знаешь, какая у меня кодла? Двадцать стволов!

– Да не кичись ты, Ворон, сам знаешь, что нечем тут гордиться, – осмелел я. Ломается вожак, ломается, если сейчас меня не вальнет со злости, то я его переломлю. Он же никогда, я уверен, ни с кем так и не говорил, не те люди, воры и убийцы, чтобы душу изливать вот так просто. Значит, терзает его собственная жизнь, помнит он о том, с чего начал, и это убивает его.

Понятно, что сын не мог сдержаться, ситуация поганая, но все ж мать-то его любила выходит, раз не ушла от него.

– Хватит, задолбал ты уже! Чего пристал, сам же знаешь, что не смогу я тебя отпустить, о Старике своем придумал, что ли? Если нет, то вот так же и меня сразу на ножи поставят, если слабину почуют.

– Ты, Ворон, вроде умный человек, а как ребенок, – покачал головой я и заслужил затрещину. Не удар в лицо, а именно затрещину. Делаю вывод. – Не гневи бога, уходи, наверняка ведь с деньгами сейчас? Бери катер, уходи куда хочешь, высади нас, а сам уходи. Твои не поймут? Так покажи им свой авторитет, или у вас приказ старшего не приказ, а так, пустой звук?

Ворон ушел с мостика, а я, решив, что катер будет идти пока прямо, пошел на корму. Там я, еще на пирсе у дома, слышал голос Олега, а быть он мог лишь в одном месте, в шлюпке. Эта маленькая лодочка, трех метров в длину, была не родная для катера, тут вообще для нее как бы и места не было. Настояли научники, им подавай средства спасения, вот и приладили за кормой, на высоких стойках эту шлюпку. Ни один бандит в нее не заглянул, потому как сделать это было не очень и просто. Лодка висела на высоте двух метров, да еще и за кормой, это я так настоял, чтобы можно было пользоваться кормовой площадкой для рыбалки. Опускалась она просто, талью на тросах, лебёдкой, если проще. Стойки стоят так, что лодка сразу ставится на воду, без всяких ухищрений, но в то же время просто так в нее и не заглянуть. Да и не пришло бы никому в голову, что там может кто-то прятаться, тем более столько времени уже прошло. Блин, Олег там, наверное, с голода опух!

Бандиты кто спал, кто сидел наедине со своими мыслями, рядом, на корме располагались всего двое, но один из этих двоих был Лось.