Союз будет жить

Хорошо-о-о…

– Больной, как вы себя сегодня чувствуете?

– Фам плафта интелесно, или фы так шутите? – прошепелявил я. Осколки зубов во рту были острыми и здорово царапали язык.

Пятый день я лежал в больнице и только сегодня, наконец, пришёл в себя окончательно. До этого были какие-то просветления на несколько минут, не более. Мне было очень хреново, очень. Все тело очень сильно болело и ныло, как будто я весь, целиком, превратился в больной зуб. Ощущения – не описать.

– Почему же шучу? – удивился спрашивающий. Это был средних лет мужчина, гладко выбритый, аж до синевы. Тёмные глаза смотрели на меня, заглядывая внутрь, словно рентген. – Мне сообщили, что вы пришли в себя и минут десять здорово ругались, вот я и поспешил узнать, как у вас дела.

– Тела? Фы шмеётешь? – блин, из-за поломанных зубов, говорю, как бомж какой-то, пипец. – Токтор… Што шо мной? Пошему фсе так шильно полит?

– Э-э, дружище, тебе здорово досталось, но все же лучше, чем твоему другу… – последние слова врач буквально проглотил, видно, не хотел вообще говорить, но ляпнул.

– Мы сделали, что смогли, травмы были очень серьёзными, увы, но он скончался.

– Шелт! На слушпе уше шнают?

– А где вы служите? – заинтересовался врач.

– А што, токументы не фители?

– Да вы оба чуть не голыми поступили, какие документы?

– Фот тельмо! – выругался я. – Шнашит и пиштолет…

– Молодой человек, какие документы, какой пистолет, – всерьёз возбудился доктор, было видно, что дело принимает серьёзный оборот.

– Шообщите в ККП, шкашите, што шконшался лейтенант Шмилноф. Шлошно!

– Вот этого мне ещё не хватало! Так вы из Комитета госбезопасности!? Господи, что же теперь будет! Мы ведь действительно сделали все, что могли, вас очень поздно доставили, вы сами-то чудом, не иначе, остались живым. Мы сделали вам три операции… Да что же я, нужно же скорее сообщить!

Врач стартанул так, словно на олимпийских соревнованиях, разве что без пробуксовки сорвался. Да уж, ему сейчас будет не легче, чем мне, затаскают. Тут ещё свежи в памяти «дело врачей» и прочие, да уж, переполох будет знатным. А, пофиг, Лёшку жалко, хоть мы и не очень общались, да и знали друг друга мало, но, чёрт возьми, он ещё один человек, пострадавший из-за меня. Это уже рок какой-то. Сколько людей уже погибло рядом со мной? Я тут все думаю, как мне спасти побольше, а гибнут другие, которые, возможно, должны были прожить долгую и счастливую жизнь! Сливал маньяков, предупреждал о катастрофах, сколько я всего сообщил… А другие люди гибнут… Неправильно это, все как-то неправильно.

На душе было очень тревожно и хмуро. Болело все тело, но голова сильнее, просто разрывалась на куски. Я уже подвывать начал, когда в палате появилось большое количество людей.

– Ох! – услышал я возглас и скосил глаза.