Сохраняя веру

Уподобившись волшебнику страны Оз, он внушил себе, что, если надолго спрятаться за занавесом истинных и ложных принципов, люди перестанут интересоваться, кто он на самом деле.

Вероятно, человек – это не только душа и тело. Вероятно, в результате их соединения рождается что-то еще – некий дух, который нашептывает тебе, будто однажды ты станешь сильнее, чем теперь. Это ты, каким ты надеешься или мог бы быть.

Мэрайя распалась на части, но снова себя собрала. Может, она и колеблется при любом дуновении ветра, но тем не менее стоит на ногах, вся испещренная шрамами. Когда опять сверкнула молния, однажды уже поразившая ее, она выстояла. Не побоялась снова рискнуть. В отличие от Иэна. По идее, Мэрайя должна бы бежать еще отчаяннее его, спасаясь от новой любви. Но не бежит. Он знает это, как никто другой.

Пускай несколько лет назад Мэрайя попыталась покончить с собой. Пускай суд и сейчас сомневается в ее душевном здоровье. Для Иэна она – самая сильная женщина из всех, кого он встречал.

Он встает, отряхивается и шагает по улице.

Открывая дверь, я в последнюю очередь ожидаю увидеть Колина. И вот он стоит передо мной.

– Можно войти?

Кивнув, я пропускаю его в дом, который до недавнего времени он называл своим. Я закрываю дверь и хватаюсь рукой за горло, чтобы физически помочь себе удержать внутри все те ужасные слова, которые вот-вот сорвутся с губ.

– Ты зря пришел. Ни мой, ни твой адвокат этого бы не одобрили.

– Сейчас мне насрать, что скажет Мец. – Колин садится на ступеньку лестницы, ведущей на второй этаж, и закрывает лицо руками. – Я был у Веры.

– Знаю. Мама сказала, что ты приходил.

Колин поднимает глаза:

– Она… Боже мой, Рай, ей так плохо!

На несколько секунд меня парализовывает страх, но потом я заставляю себя выдохнуть. Наверное, Колин испугался, потому что просто не знал, чего ожидать.

– Врачи говорят, ее сердце теперь работает стабильно… – продолжает он.

– Сердце? – переспрашиваю я надтреснутым голосом. – Что у нее с сердцем?

Колин, по-видимому, искренне удивлен моим неведением:

– Оно остановилось. Сегодня днем.

– Остановилось? У моей дочери была остановка сердца, а мне даже не сказали? Я еду в больницу!

Колин проворно вскакивает и хватает меня за руку:

– Нельзя. Тебе туда нельзя, и я очень об этом сожалею.

Я смотрю на его пальцы, сжимающие мою руку, чувствую прикосновение его кожи к моей и в следующую секунду уже плачу на его груди:

– Колин, расскажи мне все.

– Ей ввели трубку в горло, чтобы она могла дышать. Использовали дефибрилляторы – такие штуковины, которые заставляют сердце биться. У нее опять пошла кровь, случился припадок. – В голосе Колина слышны слезы; я глажу его по спине. – Это из-за нас с ней происходит такое? – спрашивает он.