Согрей моё сердце

Дохожу до чистой заснеженной полянки и падаю на спину. Машу всеми конечностями, создавая снежного ангела. Нас в детстве мама учила увлекательным снежным играм.

– Подними меня, – вытягиваю обе руки, не хочу разрушать своё произведение. – Только смотри, куда наступаешь. Испортишь всё, будешь сам переделывать.

Сириус громко хмыкает и, подойдя ближе, подхватывает на руки. Он пятится по своим же следам, а я любуюсь собственным творением

– Это снежный ангел, – объясняю стражу, спрыгнув с рук, отхожу в сторону и вновь ложусь на спину. – Ложись рядом и маши руками и ногами, как я.

– Нет уж, я тут постою, – фырчит Сириус.

– Приказываю тебе лечь и махать конечностями! – включаю королеву.

Мужчина откровенно гогочет и, подойдя ближе, падает. Наши пальцы временами соприкасаются, и от него ко мне передаётся тепло. Я смотрю на пасмурное небо, летящие хлопья снега и улыбаюсь. Сейчас между нами всё как раньше. Как месяц назад. До поцелуя. До его признаний о вейле и пегасах с пчёлами. Тряхнув головой, поворачиваюсь на бок. Нашла о чём думать! Тут первый снег за долгий месяц пошёл!

– Ты растопил снег! – ахаю, пихнув Сириуса в бок.

Вместо снежного ангела под сеатцем лужа и проглядывается зелёная мёрзлая трава.

– Сказал же: дурацкая затея, – бурчит мужчина и, встав, поднимает меня.

– Ладно, тогда будем лепить снеговиков. Неси туда, – ткнув на другой участок, командую я.

– Это ещё что такое? – хмурится Сириус.

Снеговиков мы не слепили. Всё, что попадается в руки этого сеатца, превращается в воду. Разозлившись на его дурацкую огненную расу, кидаю ему за шиворот горсть снега. Ох, как сильно полыхает варвар. Поняв, что меня сейчас закопают, убегаю за дерево, но Сириус догоняет и роняет. Правда, я вёрткая, ставлю ему подножку, и бугай падает рядом.

Почти всё утро мы дурачимся, играем в снежки, гоняемся друг за другом и валяемся в снегу. Не замечая собравшихся вокруг нас ахернарцев и первых гостей.

– Да не вертись ты! Я только погрею пальцы! – громко смеясь, карабкаюсь по спине Сириуса и пытаюсь сунуть ледяные руки под рубашку наёмника.

– Не смей! – шипит сеатец, пытаясь меня скинуть. – Я тебя в снег закопаю, Ведана!

У меня всё-таки получается сунуть конечности. На всю округу раздаётся громкое рычание Сириуса и мой мстительный смех.

– Потерпи немножко, – шепчу я, обвивая его торс ногами, чтобы не свалиться.

– Тебе не жить, девочка! – на сеатском обещает мужчина и машинально придерживает руками.

– Да-да, ты мне голову оторвёшь и крылья, я помню, – незаметно для себя обнимаю его за шею, прижимаюсь грудью к его спине и утыкаюсь холодным носом в шею.

Мы замираем в такой позе. Тяжело дышим. Устали немного. По венам Сириуса проносятся огненные всполохи. А мне сейчас так хорошо, я дышу солнцем. Но очарование момента испаряется.